Мрак в конце тоннеля

Но, поскольку непосредственного участия в управлении этими предприятиями он не принимал, то врагов у него, как ему хотелось на это надеяться, не было, поэтому жилось ему спокойно и опасения за собственную жизнь не донимали. Поэтому и не пользовался услугами телохранителей, которых мог бы взять с собой сюда, под землю. И это хорошо, иначе бы мне пришлось иметь дело с ними за то, что я наехал на их босса.

А ведь я действительно готов был подраться с ним, чтобы приструнить распоясавшуюся толпу. Я в тот день и собрание провел, и даже организовал дежурство по бункеру.

Мне удалось предотвратить бунт на корабле. Но сейчас я, пожалуй, не взялся бы за это дело. Не хотелось мне ни во что больше ввязываться: лень меня одолела. Замкнутое пространство, казалось, высасывало жизненную энергию, насыщая образующиеся пустоты апатией, густой, как болотная жижа. И еще изнутри меня разъедала радиация, заставляя принимать на грудь больше обычного. Коньяк заканчивался, запасов спиртного в убежище не было, и я даже представить боялся, что будет со мной, когда нечем будет глушить свой страх… Тогда я точно сойду с ума через неделю.

Со скрипом открылась дверь, и к нам вышел заспанный Болгаров. Вместо полевой формы на нем был байковый спортивный костюм, такой же мятый, как и его лицо.

– Что у вас тут такое? – потирая глаза, спросил он.

– Да за дверью шуршал кто-то, – ответил Сергей Павлович.

– Ага, размером со слона.

– Тогда уже размером с мамонта, – в мрачной усмешке скривил я губы.

– Может, вы сами раздули этого слона? – спросил «капитан». – Из мыши.

– Может, и раздули. А ты, я так думаю, этого слона сдул. «ДП-5» какое излучение измеряет?

– А точней? Альфа, бета, гамма?

– Ну, гамма… Хотя можно и бета-излучение обнаружить. А что такое?

– Нейтронное излучение оно не обнаруживает. И не замеряет. А у нас тут больше всего нейтронное излучение было. Какую дозу мы получили?

Я едва не разорался от волнения.

– Ну, не очень большую…

– А фонит от нас как?

– Ну, вы же купались, одежду стирали… Успокойся, Платон Григорьевич, – встревоженно смотрел на меня Болгаров.

– Надо было и гамму замерить. – Мне пришлось напрячь всю свою волю, чтобы взять себя в руки.

– Должен же я был вас как-то успокоить… Я вам даже больше скажу. Прибор не работает.