Мраморный рай

— Слава богу, живой… — едва слышно пробормотала Полина.

Денис посмотрел на нее снизу вверх.

— А ты сомневалась? — строго, почти с осуждением сказал он и тут же переключился на отца. — Папка!

Сергей улыбнулся и раскрыл руки.

Они постояли несколько мгновений втроем, обнявшись. Двинулись по коридору, и тут Сергей увидел Валентина Валентиновича, озабоченного чем-то, даже, пожалуй, сердитого.

— А вы переживали, — сказал ему Сергей. — Все ведь образовалось, верно? Ни для кого Дина не обуза… Как она, кстати, давно вы ее видели?

— Сам у нее спроси, — сухо ответил Валентин Валентинович и повернул голову.

Проследив за его взглядом, Сергей увидел стоящую в отдалении Дину-дикарку. Теперь она выглядела не в пример лучше: чистенькая, аккуратно одетая… Стояла и смотрела на Полину с Денисом во все глаза.

— Дина! — позвал Сергей.

От его оклика она будто очнулась, глянула на него исподлобья, резко повернулась и скрылась среди снующих людей.

Двух вещей не предусмотрел Создатель, завершая свое творение — наш хрупкий и противоречивый мир.

Не дал возможности людям возвращаться назад во времени для исправления совершенных ошибок. Пусть бы разрешил отменять только самые тяжкие из них — сколько горя в этом случае удалось бы избежать! Пусть хотя бы давал единственный на всю жизнь шанс: исправил что-то, по твоему мнению, наиболее важное — и все, потом или не совершай, или крепись, другого раза не будет.

Наделил прозорливостью — но единицы, и далеко не всегда достойных.

Сергею довольно было бы последнего качества вдобавок к его осторожности, внимательности, умению анализировать и принимать решения.

Знать бы тогда, когда они с Полиной согласились работать над Возницынским проектом по противодействию облучениям, что так все повернется… Что профессор, клявшийся своим лаборантам: никаких долговременных последствий, существуют лекарства, вы будете у меня как у Христа за пазухой — подведет. Виноват он? Нет. Никто не мог предусмотреть Катаклизм, никто не успел к нему подготовиться.

И вот они облучились — Сергей и Полина. Они тогда еще не были родителями Дениса, даже мужем и женой не были — просто двумя юными, глупенькими лаборантами, влюбленными друг в друга полудетьми-романтиками, верящими в науку и в своего гения-научного руководителя.

Облучились и обрекли себя.

О своей болезни он сейчас почти не думал. Вернее, думал, конечно, но гораздо реже, чем о Полининой.