Мраморный рай

— В лампах очищенный керосин? — шепотом спросил Сергей у Тихона.

Девушка лежала на старом, рассохшемся, но довольно просторном диване на трех матрасах и подобии подушек, укрытая пледом пли одеялом из заботливо и умело сшитых шкурок. Открыта была только голова ее, с бледным лицом, когда-то красивым, теперь изъеденным уродливыми язвами и чирьями, и коротко стриженными темно-русыми волосами. Покой Анны берегли две женщины с угрюмыми, плохо промытыми лицами.

В комнате, к удивлению Сергея, было достаточно воздуха.

Откуда он берется, с беспокойством подумал Сергей; здесь что, имеется какая-то система вентиляции? Но в этом случае сюда может проникать радиация… Он обеспокоенно оглянулся. Макс, по-видимому, думал о том же, поскольку, стоя позади всех, потихоньку достал дозиметр и проверял уровень. Судя по удовлетворенному выражению его лица, фон был в норме.

Сергей взглянул на Тихона и подивился тому, с какой нежностью старик глядел на дочь; увлажнившиеся глаза его словно излучали теплый синий свет.

Денис решительно подошел к дивану, на котором лежала девушка. Глаза ее были закрыты, рот чуть оскален; из уголка губ на плед из шкур протянулась тонкая струйка слюны. Дышала несчастная тяжело и хрипло.

Мальчик зажмурился и вытянул руки над ее телом ладонями вниз. Женщины с любопытством выглядывали из-за спины седого, куда спрятались было вначале.

— Что он делает? — едва слышным шепотом спросил Тихон Сергея.

Тот так же тихо ответил:

— Сами не видите? Слушает.

Седой бросил на Сергея дикий взгляд, но промолчал.

— Она все время спит? — громко спросил Денис, не открывая глаз.

— Почти, — ответил Тихон и всхлипнул.

Мальчик забормотал что-то. Сергей разобрал несколько слов: «совсем немного… вовремя…» Денис опустил руки, открыл глаза и повернулся к присутствующим:

— Уходите. Все. Только она и я.

Взрослые в молчании потянулись к выходу. У Сергея было тревожно на душе: он ждал беды. Денис ведь не соизмеряет свои силы, он просто бросается на помощь.

Мальчик проводил взрослых до порога комнаты, строго оглядел их и сказал тоном, не допускающим возражений:

— Никому не входить.

После чего шагнул назад и плотно прикрыл дверь.

Четверо мужчин и две женщины столпились в коридоре, пораженные не столько увиденным, сколько тем, что им не суждено, но очень бы хотелось увидеть, и каждый представлял себе это по-своему. Никто не решался кашлянуть или заговорить.