Мраморный рай

Джедай со скучающим видом отвернулся, Василий клевал носом (или делал вид), младший сын Джедая с интересом осматривался: в колонию он попал второй раз в жизни, а в Зал — вообще в первый. Старший же внезапно подался вперед и ткнул пальцем в аккуратно разложенные на небольшом куске ткани кубики коричневого цвета.

— Еда? — спросил он.

Вопрос был, скорее, риторическим: в этой части стола принимающая сторона разложила синтетические продукты, не только обладающие ничтожными вкусовыми качествами, но и весьма вредные для организма.

Хотя кто в нашем мире позволит себе рассуждать о вреде пищи?… Нечто, напоминающее хлеб, нечто, напоминающее масло, нечто, напоминающее макароны… Рядом с макаронами лежали кубики, вызвавшие любопытство парня.

Валентин Валентинович повернулся к соседу. Профессор Скрынников, химик, биолог, ученый, одним словом — это с первого взгляда по нему видно — высокий, с вечно взъерошенной копной седых, непослушных волос, в очках с одним треснутым стеклом и дужкой, замотанной в месте слома куском шнурка, мятый, неопрятный и пахнущий не лучше караванщиков (но они-то хоть бродяги, неделями в пути!) — с высокомерным выражением наклонил голову и нараспев произнес:

Скрынников, держа паузу, ухмыльнулся одними уголками губ, слегка презрительно — дескать, ребенок, что с него возьмешь?.

. За мгновение до ответа Сергей пригляделся к кубикам, догадался, что это и ощутил потрясение. Он не знал, что химики так далеко продвинулись… в отдельных областях. Ему захотелось закрыть ладонями уши, чтобы не слышать, что скажет Скрынников, но он не успел.

— Шоколад, — сказал Скрынников.

Он произнес короткое и страшное слово ровно тем тоном, каким следовало, чтобы на короткое время заставить всех в Зале замереть.

Конечно, что такое шоколад, знали все. Кое-кто из присутствующих — по рассказам, похожим на волшебные сказки или поэмы; но многие пробовали шоколад, да что там — пробовали… ели его. Было это очень давно, но воспоминания, как об одном из самых ярких чудес, бережно хранились в памяти людей.

Оба мальчика теперь не мигая глядели на темные кубики. Джедай косился на них; Василий открыл один глаз и уставился им на предмет общего интереса.

Надо отдать старшему сыну Джедая должное: он почти не выдал своих чувств. Только поинтересовался — как можно небрежнее, но ломающийся голосок предательски дрогнул:

— Ну что ты! — тут же вступил Аркадий Борисович, бывший банкир, ас торговли, хитрец, изворотливая бестия.