Мраморный рай

Он мыл и натирал до красноты Дениса, вопящего восторженно; рядом, в клубах пара, ухал и покряхтывал Макс, шлепая себя и Ангина горячим веником по спине и бокам; покрытый мелкими и крупными шрамами Ангин сопел, вздрагивая от шлепков… Счастье, билось в голове Сергея слово, будто птица, счастье, счастье… Вот оно — настоящее счастье. И как просто его достичь!

Лезвия в станках для бритья оказались старые, туповатые, кое-где даже с зазубринами, но это было ничего: разве может сравниться ничтожное неудобство от нескольких мелких порезов с удовольствием бритья, долгожданного освобождения от ненужной, свалявшейся, грязной растительности на лице, под которой зудит и чешется кожа?

Потом опять били друг друга вениками, дурачились, орали, причитали, просили пощады… Красные, горячие, скрипучие от чистоты тела растирали полотенцами и долго сидели в крохотном предбанничке, приходя в себя.

Даже думать не хотелось, а уж одеваться, снова лезть по перекладинам… страшно представить.

— Три часа, — то ли с одобрением, то ли с осуждением сказала Вера, когда они вернулись.

 — И запасы мыла изрядно подсократились… Но ничего, взыщем по полной! — Она ухмыльнулась. — Присаживайтесь. Леня, сделай-ка всем чаю… И поговорим.

Тут Вера в задумчивости посмотрела на квелого, клюющего носом после бани Дениса и, пробормотав: «Разговор наш совсем не для детских ушей…», зычным голосом вызвала через окно одну из женщин, работающих в поле. Та быстро поднялась, помогла мальчику одеться и повела в гостевой дом. У Дениса не было сил ни сопротивляться, ни даже возмутиться, к тому же он видел, что отец ни слова не сказал в защиту, а значит, тоже не хочет, чтобы сын оставался во время разговора.

Сергей действительно понимал — все то, о чем здесь пойдет речь, ребенку слышать совсем не нужно.

Уложив мальчика, немолодая седая женщина немного посидела с ним, пытаясь вспоминать и петь детские песенки, колыбельные; но ни одну песню так и не смогла закончить. Ей показалось, что мальчик уснул. Она быстро оделась и ушла.

Денис не спал, хотя и чувствовал, что вот-вот отключится. Тело после бани было легким, почти невесомым, мысли — прозрачными. Он попытался силой мысли перекинуть мост в Верин дом, но даже небольшое напряжение вдруг показалось ему лишним, не стоящим усилий… Он расслабился и глубоко, без сновидений заснул.

А разговор предстоял непростой. Мужчин нет, сказала Вера. Женщинам не от кого рожать. Деревня стремительно движется к вымиранию, исчезновению.