Мщение справедливо

– А вот что ты узнал свой кейс на таком расстоянии – неестественно.

– Узнал по царапинке на крышке.

– Так я его тебе и положил царапинкой вверх. Не буду я с тобой спорить, пока ты громко и внятно не скажешь: «Дяденька милиционер, дурак я, и судьба у меня дурацкая. Душу берите, а тело хоть на время мне оставьте!» Могу тебя успокоить, никогда не пугаю, зря не говорю, дело твое безнадежное. Ты можешь все взять на себя, пойти под суд, получить срок, малым он тебе не покажется, и тянуть его до конца. Напоминаю, что исправительно-трудовые учреждения подчиняются нашему ведомству.

Другой путь – продать мне своего генерала со всеми его гнилыми потрохами, то есть стать моим негласным. – Орлов поднял палец. – Никаких корочек, бумажек, подписок, кличек. Лишь дружеские и честные встречи. Ты все время будешь пытаться меня обмануть, я буду тебя на лжи ловить. Жить будем весело. Парень, стой! – Генерал вскочил. – Ты мне тут не наложишь кучу? У меня секретарь – девушка, запах три дня держится. Иди, иди, по коридору направо, там увидишь.

Яшин молча вышел. Верочка ввела эксперта с неизменным чемоданчиком в руках.

– Здравия желаю, я вообще-то домой собрался.

– Привет, Саша. Домой это хорошо, тут делов-то всего ничего. Этому хлыщу, что в туалет побег, пальцы откатать.

– Полковнику? Без надлежащего оформления?

– Саша, не строй из себя... девочку. – Орлов взглянул на Верочку, и она покраснела. – Еще несколько пальчиков снимешь и домой.

Эксперт возился с пленкой, снял отпечатки с крышки кейса, затем несколько отпечатков со стодолларовых купюр, которыми были обклеены «куклы», когда вернулся Яшин, который облегчил желудок и набрался сил и наглости и заявил:

– Я официально заявляю, что данный кейс ранее принадлежал мне.

Был похищен у меня из квартиры неизвестным лицом, и дальнейшая судьба кейса мне неизвестна. Мне также неизвестно, что конкретно находится в кейсе в настоящий момент.

Эксперт закрыл кейс, расстелил на столе бланк для пальцевых отпечатков, достал подушечку, похожую на ту, каким пользуются секретари, чтобы воспроизвести на документе печать.

– А я не желаю! – крикнул Яшин. На пороге кабинета появились Гуров и Крячко. Последний беззаботно спросил:

– А может, его ударить, Петр Николаевич? Я в жизни человека в кабинете не бил. А мне интересно, и люди интересуются. А мне им и сказать нечего.

– Тебе нельзя, Станислав, – ответил генерал. – Тебе сейчас с человеком предстоит душевный разговор вести, нужен контакт. Пусть Гуров стукнет.