Мстительная пышка (СИ)

— Если тебе что-то понадобиться, позвони.

«Пусть идёт! Давай, уходи!»

«Какая бессовестная», — так и слышала недовольное бормотание Совести, коробившей сейчас мои внутренности.

— Подождите! — не выдержала я этого морального прессинга, сдаваясь знакомому мне чувству — жалости, а также здравому смыслу. На улице пусть и наступила весна, но ночи оставались холодными и промозглыми. Если Орлов заболеет, я буду долго сама себя корить, чувствуя вину! — Номеров свободных, правда, нет?

— Правда, Дарина Андреевна…

— Не переигрывайте! — огрызнулась, тут же прокомментировав реплику начальника, сказанную с видом побитой собаки.

— Дарина, побойся Бога! Посмотри на эти кресла и на меня?! Это совершенно неудобно!

— Посмотрите на эту кровать и на меня! — парировала я, высокомерно приподняв одну бровь. — Вам тут места нет!

— Думать будете в машине! — сказала, как отрезала, забираясь под одеяло, где ещё недавно лежал мой мучитель.

Покачав головой, Тимофей снова повздыхал, быстро сооружая себе ложе из кресел купеческого стиля, подозрительно скрипящих, когда высокий мужчина попытался на них принять удобную позу, погасив свет.

Десять минут такой возни, и я не выдержала:

— Да что ж такое?! Вы угомонитесь там, или вам дубинку снотворного выписать?

Очередной скрип спровоцировал мой обречённый стон.

— Бооооже! За что мне всё это? Чёрт с вами! Ложитесь уже на кровать!!! Я не усну в таком шуме!

Секунда, и мягкая «купеческая» перина просела под тяжестью мужского тела, словно нарочно, создавая покатый уклон, отчего я скатилась прямо под бок Тимофея.

— Теперь понятно, почему у них была ватага детей…

— Кровать, говорю, удобная.

— Вообще-то, — попыталась вырваться я, уже коря себя за то, что не прислушалась к вопящим ещё недавно предостережениям чувства самосохранения, когда потерпела фиаско, — я всё прекрасно слышу!

— Соколова, замри, — мучительно застонал Тимофей, схватив одну из четырёх подушек и водружая её между нами, тем не менее, не выпуская меня из объятий.

— Эээ… а вы ничего не забыли?!

— Тебя поцеловать? Да… — в голосе мужчины так и слышалась улыбка, пусть мне его лицо было совершенно не видно в темноте.