Муассанитовая вдова

Стали понятны истоки ее рассудительности и воспитания, которые невозможно скрыть напускной простотой общения и местной одеждой; утонченный вкус, мягкая походка и плавные движения тела, стремление к изучению языков, незамутненные и ясные бета-колебания… В конце концов, ни один чистокровный цварг в здравом уме и памяти не стал бы брать в жены женщину, чьи эманации ему неприятны. Глядя на Селесту, я прекрасно понимал, почему и Гю-Эль, и Лацосте запали на нее.

Светловолосый ангел все говорила и говорила, а я чувствовал, как с каждым словом жгучая злость лишь возрастает.

– Тебе очень не повезло, ты представить себе не можешь как. На самом деле далеко не все…

– Льерт, – перебила она, подняв голову и зло сверкнув огромными кофейными глазами. – Не надо меня уверять, будто я просто неудачно вышла замуж! Я жила на этой насквозь прогнившей планете много лет! И прекрасно знаю, что из себя представляют цварги! Никогда! Слышишь? Никогда не вернусь туда по доброй воле!.

Воздух вылетел из легких с хлопком, с каким лопается детский воздушный шарик. Полный неподдельного счастья, искренних улыбок, радужных надежд и наивных ожиданий. Вселенная! Как же я был наивен! Если бы мысли подчинялись законам гравитации, смело мог бы сказать, что в моей голове она отключилась, резко стало гулко и пустынно – я словно голыми руками ворочал гравиплатформы, пытаясь осознать масштабы катастрофы. Когда Селеста произносила «цварг», от нее исходили неподдельные волны ядовитой ненависти и страха.

– Они воздействуют с помощью рогов и насылают эманации. Поверь, все из них! Это так мерзко и гадко…

– Но откуда тебе знать? Ты прожила на планете всего ничего…

– В смысле «всего ничего»? – Посмотрела с изумлением.

– Ну до брака-то детство провела, наверное, на Захране, да? Я понимаю, что тебе все показалось чужим и неправильным, особенно тяжело давались этикет и правила приличий… Между человеческими мужчинами и цваргами пролегает целая пропасть – как во внешности, так и в отношениях…

Селеста с грустной улыбкой покачала головой.

– Ты так и не понял… Льерт, я – цваргиня.

Признание обрушилось и придавило меня, словно упавший с неба метеорит, в ушах зазвенело.

Ошеломление на лице Льерта сменилось шоком, он побледнел. Значит, он так и не понял, что я не захухря. Рассказывая о Мартине и Юдесе, я как-то забыла о внешности.