Муассанитовая вдова

Что есть жизнь Селесты в сравнении с моей к ней привязанностью? Рано или поздно, так или иначе, мне надо будет убедить ее вернуться на родину.

Собственная нерешительность разъедала душу медленно и неотвратимо, как кислота пережигает органику, но тревожные размышления меркли перед осознанием: мне придется рассказать Селесте правду. И будет лучше, если я сделаю это сам, чем если она догадается по моим многочисленным обмолвкам… Каждую ночь я смотрел на мирно сопящую цваргиню и думал, что она возненавидит меня, и оттягивал момент истины, как приговоренный к казни.

Время ускользало песком в песочных часах. Оно превратилось в дождь, который крупными каплями оседал на стеклах и скатывался, скатывался…

К сожалению, «поздно» наступило слишком рано.

После моего признания я чувствовала, что Льерт стал относиться ко мне по-другому и, если честно, сожалела. Я долго думала, в чем дело, и на ум не шло ничего иного, кроме как «он за меня переживает». Каждый день Льерт желал мне доброго утра, томительно-нежно и бессовестно долго ласкал меня в своих объятиях, целовал так упоительно, что исчезало время, а затем неловко взлохмачивал свои длинные разноцветные волосы и приносил завтрак в постель.

Каждое утро мы совместно принимали душ, и наполненные прикосновениями и запахом горных трав минуты напрочь стирали из головы любые тревоги. Но с того вечера, как я во всем призналась, где-то в глубине души вдруг включился таймер – какое-то неприятное тянущее чувство, будто что-то изменилось раз и навсегда. Будто я сама все разрушила… Неотвратимо тикали часы, отсчитывая секунду за секундой, час за часом, день за днем. Иногда, когда я смотрела на Льерта, начинало резко колоть под ребрами. Будто сама Вселенная напоминала: «У вас времени меньше, чем вы думаете».

– Ты передашь мне пену для бритья?

Мужские губы коснулись моего плеча и собрали капли воды, по руке побежали мурашки. Льерт часто целовал открытые участки моей кожи, а я не могла привыкнуть к этим фантастическим ощущениям.

Брови Льерта удивленно взмыли вверх.

– Мне безумно нравится твоя щетина. Она такая мягкая и светлая…

Я поднялась на цыпочки и потерлась о колючую мужскую скулу.

– Селеста, отдай пену. – Крупные ладони сомкнулись на моей талии. В ду́ше было тесно, но я изловчилась и подкинула баллончик, чтобы Льерт не достал.

– Мне кажется, она смотрится очень брутально. У цваргов щетина обычно не растет, считай, мне это в новинку.

– Вообще-то у меня она раньше тоже не росла, – произнес Льерт неожиданно серьезно.