Муассанитовая вдова

– Селеста! – Кто-то совершенно невоспитанно тряс меня за плечо. – Селеста, да очнись же!

Я подняла взгляд и с трудом сконцентрировала его на веснушчатом лице старого друга, который стоял передо мной на коленях.

– Быстро возьми себя в руки! – жестко и быстро прошипел юрист. – Еще немного, и ты сделаешь Льерту хуже. Его не казнят, ты же отозвала свое свидетельство. Просто по видеопоказаниям какого-то рептилоида – не цварга даже! – Льерту ничего серьезного не сделают. Да, гражданства лишат, может, выпрут с планеты, но жить он будет.

Это раз. Два, на тебя все косятся, быстро приходи в себя. Сейчас Юдес скажет, что твое состояние – прямое доказательство того, что Льерт тучу времени на тебя воздействовал и привязывал эмоционально.

Слезы мгновенно высохли, но все равно поздно. Меня настолько поглотили собственные чувства, что громкая речь Лацосте дошла до мозга с опозданием.

– …это следствие многократного внушения. Скорее всего, использовались еле заметные поверхностные колебания, чтобы медицинский персонал ничего не смог найти даже при тщательном сканировании.

По шевельнувшимся губам друга прочла все, что он думает о Лацосте, и была полностью с ним согласна.

– Давайте закругляться, господа. Если это все, то Аппарату Управления требуется несколько минут перерыва, чтобы вынести окончательное решение, – прогромыхал Леандр Ламбе.

Зал ожил, члены совета подошли ближе к пожилому цваргу, эмиссары Службы Безопасности скучающе подперли двери, частные лица встали и ушли – им было уже очевидно, к какому заключению придет Аппарат Управления.

Льерта лишат гражданства, возможно, назначат разбирательство ситуации с рептилоидами на Оентале, а может, и нет, а я как ценный трофей стану женой влиятельного политика.

Мишель неожиданно сунул мне в руку сложенную бумажку.

– Я не думаю, что стоит соглашаться, но должен был тебе ее передать… – пробормотал друг, отводя глаза.

Подрагивающими пальцами я развернула записку:

Подписи нет, но догадаться, от кого записка, было несложно.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Юдесом. Он, словно не происходит ничего важного, стоял, вальяжно прислонившись бедром к одной из кафедр, и вполуха слушал коллег. На дне темных глаз кипело неприкрытое возбуждение. Ему все нравилось, он считал это игрой, а себя – победителем.

Я сглотнула. Даже в такой ситуации, когда все вроде бы ясно, он умудряется шантажировать и оборачивать в свою пользу. Прямо как Мартин. Хотя нет, умелее и ловчее Мартина.