Муассанитовая вдова

– И зачем он на это пошел?

– Ради тебя, Селеста. – Юрист посмотрел на меня как на глупенькую. – Ради тебя. Если он полностью переживет прошлое и не почувствует за собой вины, а те, кто проводит протокол, поймут, что он предельно искренен, – его отпустят. Заключение насчет смерти Фьенны уберут из личного дела, а ему принесут глубокие извинения.

– Да на что ему эти извинения, лучше бы судили нормально, – прошипела раздраженно.

Друг несколько раз порывался меня накормить, но кусок не лез в горло. Есть не хотелось, а вот пить – да, пила я много.

Юдес намеревался поговорить со мной наедине, но, когда он попытался закрыть дверь на балкон и сделать вид, что ее заклинило, удачно вовремя вернулся Мишель с сэндвичем и бутылкой воды.

Меня мутило от Лацосте.

Меня мутило от нервов.

В какой-то момент у Мишеля пиликнул коммуникатор. Он бросил взгляд на устройство, вскочил на ноги, отряхивая с себя крошки, и бодро гаркнул:

– Что? Что решили?! – Вцепилась в рукав юриста.

Ничего не сказав, он повел меня обратно в сторону того ужасного зала.

В коридоре я увидела пять высоких рогатых фигур – членов Аппарата Управления, согласившихся провести протокол, и Кассэля. Он о чем-то серьезно разговаривал с мужчинами, но резко замер и обернулся. Бесконечно долгий миг мы смотрели друг на друга, а затем, наплевав на все приличия, я рванула к Льерту, а он, улыбаясь, шагнул навстречу и широко раскинул руки. Черная шляпка с вуалью слетела с головы посередине пути, но мне было плевать. Плевать на то, что в общественном месте, плевать на изумленные взгляды цваргов, да на все – плевать.

Слезы текли по щекам, но на сей раз это были слезы облегчения. Я влетела в объятия мужчины, сцепила руки у него на талии, как тогда, в лесном домике, и вдыхала такой любимый и такой родной аромат каменной полыни.

– Льерт… Зачем же ты так… Все? Тебя отпускают?

Давилась всхлипами и рассматривала его лицо. За те дни, что мы не виделись, у него проступили морщины вокруг рта и на лбу, появились тени под глазами, заострились скулы.

Он заметно изменился внешне. Как же ему было плохо без меня…

– Да, отпускают. Все наконец решено. А зачем – по-моему, очевидно, Селеста.

Серые с прожилками радужки ласкали взглядом и согревали теплом.

– Вот же дурак… – Я от обиды и нервов ударила его кулачком в грудь. Плевать, насколько вопиюще неприлично это смотрится со стороны! Мне нужно выплеснуть эмоции! – А если бы не получилось?! А если бы ты не выдержал сканирования? А если бы?..

– Получилось бы.