Муассанитовая вдова

– «Успокойся»?! Ты вообще понимаешь, как я за тебя испугался?! И если ты не собираешься ничего делать с этой ситуацией и считаешь, что все нормально, не смей мне больше говорить, что прекрасно живешь на этой планете без защитника! Поняла?!

Потрясенно моргнула. Вообще-то, должна была испугаться я, но выходил из себя почему-то мой полуконтрактник, знавший меня без году неделю.

– И если уходишь одна, то отныне домой возвращаешься до темноты! А если не хочешь видеть меня рядом с собой, то как минимум берешь электрошокер.

Поняла?!

Еще более ошеломленно кивнула. В голове мелькнула идиотская мысль, что стоит пересмотреть документы и определиться, кто чей контракт купил. Ощущение, что это я его полуконтрактница, а не наоборот. Что с ним происходит?

Мое молчаливое согласие неожиданно успокоило Льерта. Он шумно выдохнул, закрыл ладонями лицо и силой потер его.

– Прости, Леста! Просто этот случай… – он остановился боком ко мне и смотрел не на меня, а на голую стену перед собой, – напомнил мне о невесте.

– У тебя есть невеста? – пораженно переспросила.

Не то чтобы я считала Льерта уродом, у которого не может быть девушки, наоборот, при внешней сухощавости в нем чувствовались сила, стать и огромная, чисто мужская энергия. Просто до сих пор он не упоминал, что у него кто-то есть…

– Была, – коротко бросил собеседник, прерывая мои внутренние мыслительные метания. – Она умерла. По моей вине.

На позорную долю секунды подумалось, что Льерт поступил со своей невестой, как Мартин со мной.

Неужели он вмешивался в ее сознание и ментально день за днем корректировал, заставляя поступать так, как хотелось ему? Но я отбросила эту мысль. Льерт не цварг, и рога у него выглядят по-другому, он физически не смог бы…

Я смотрела на сгорбившегося мужчину, опустившегося на сиденье напротив меня, и с кристальной ясностью понимала, что вот она, причина, по которой он хотел умереть, как сказал маэстро. Просьба вырвалась сама собой:

Льерт перевел на меня абсолютно пустой взгляд.

Неполную минуту он молчал, затем пожал плечами.

– Почему бы и нет. Меня и так презирают сородичи. Гуманоидом больше, гуманоидом меньше… Ее звали Фьенна. Она была прекрасна, всегда задорно смеялась, ее смех напоминал перезвон весенних колокольчиков у нас в предгорье. Мы были обручены с детства и знали, что поженимся.

– Так любили друг друга? – непроизвольно переспросила.

Меня восхищали подобного рода пары на Цварге.