Муассанитовая вдова

Вот уж не знал, что на Захране преподают историю других Миров. Мне казалось, что образование людей крутится только вокруг их планеты.

Девушка неопределенно пожала плечами.

– Да с ними кто только не воевал в свое время. Странно такое не знать.

– Как ты, наверное, догадалась, наш корабль был ближе всего к системе Бетельгейзе, когда траски решили внезапно выйти на переговоры. Фьенна изъявила желание посмотреть на их планету и, будучи младшим атташе, настояла, что возьмет запасную шлюпку. Курс корабля, на котором мы летели, был согласован с руководством, от него нельзя было отклоняться.

В тот момент в секторе фиксировались значительные помехи. Я не мог достучаться до вышестоящих чинов, чтобы изменить маршрут, а до нас, в свою очередь, не дошло сообщение с родины, что рептилоиды несколькими часами ранее уже нарушили мирный договор. Переговоры, о которых сообщили траски, оказались уловкой. Эти сволочи открыли огонь и по касательной задели шлюпку Фьенны плазменным лучом.

– Но ты же был не виноват! – изумилась Леста так искренне, что захотелось горько расхохотаться.

Не виноват? В том, что, будучи капитаном корабля, допустил смерть собственной невесты? Что у меня не хватило сил настоять, чтобы Фьенна осталась на борту, потому что она взяла с меня клятву не воздействовать на нее? Не виноват в том, что не остановил её?! Что, в конце концов, как капитан корабля мог просто заблокировать все шлюпки?.. Да я был виноват во всем!

– Но как же так… – Она прикусила губу и исподлобья посмотрела на меня.

 – В чем тебя обвинили? Не понимаю. Чтобы отослать на астероид, даже в самом отсталом мире должен быть суд…

– В военное время все решается быстро.

Не стал добавлять, что цварги в первую очередь ориентируются на бета-колебания, а я чувствовал за собой колоссальную вину перед Фьенной. Я не уберег ее и не смог спасти. В конце концов, предчувствуя беду, я нарушил непреложный пункт Устава ВКСЦ, что капитан не должен покидать свой корабль, бросил «Сверхновую» на заместителя и на запасной шлюпке рванул к Фьенне, только поздно… Я соврал Лесте: третье желание было загадано, но его я выполнил по-своему.

– Леста, пойми, по законам родины мои действия приравниваются к убийству. И мне до сих пор стыдно перед Фьенной, что я не смог ее уберечь. Если бы я мог вернуться в прошлое…

Я был готов, что Леста отреагирует так же, как Патрик или Ален: начнет орать, что я ничтожество и недостоин называться цваргом, раз не в состоянии уберечь одну-единственную женщину.