"Муданжские зарисовки
Начало
Азамат стоит на плато космопорта и таким взглядом смотрит на взлетающий звездолёт, что я решаю его придержать на всякий случай — как бы не побежал допрыгивать до ножек.
— Может, нам всё-таки надо было с ним полететь? — в очередной, сто тысяч двадцать пятый раз спрашивает он.
— Не надо, — я похлопываю его по руке. — Кир уже большой мальчик и хочет быть самостоятельным. Ты не можешь всю жизнь его за ручку водить.
— Ну да, но это всё-таки чрезвычайное событие. Это первый раз, когда муданжец будет учиться в земном университете.
Я пожимаю плечами.
— Муданжец — первый, а так там публика разношёрстная, им что муданжец, что эспажанец какой-нибудь, разницы нет.
Азамат кивает, не отводя взгляда от постепенно исчезающей на небе точки.
— А если он заблудится? Или не найдёт, к кому обратиться?
— То он позвонит, и мы всё уладим, — твёрдо говорю я.
— А вдруг он растеряется?.. Всё-таки он волнуется.
— Котик, — я дёргаю его за руку. — Это ты волнуешься. А Кир когда теряется, начинает действовать нахрапом.
В худшем случае он войдёт к своему куратору сквозь проломленную стену.
Азамат тяжело вздыхает, явно старательно себя успокаивая.
— Я ему позвоню, — решает он и достаёт телефон.
Я оборачиваюсь ему за спину и подаю сигнал. Чача тут же вырастает рядом и суёт Азамату поверх телефона планшет с нарочито открытыми двумя десятками вкладок.
— Ахмад-хон, если вы освободились, то сейчас у вас по плану обсуждение мер по пресечению самозахвата земельных участков…
Азамат тихонько стонет и убирает телефон.
— Точно надо было с Киром сбежать, — ворчит он, но принимает планшет и двигается к канатной дороге.
Чужие боги
Доктор Поэма, заслуженный популяризатор науки и ведущий образовательного подкаста, стоял посреди сцены и жевал губу в микрофон. Пути назад у него особо не было: о том, что на этой конференции произойдёт что-то невозможное и эпохальное, они трубили в каждом анонсе, но всё же ясно сказать, что за гвоздь торчит из этой программы, побоялись.
С одной стороны, привлечь побольше народа — это, конечно, хорошо, но всё же привлечённый народ должен поместиться в зал, а с таким гвоздём был шанс, что те, кому не достался билет, полезут в вентиляцию. С другой — как бы не началась паника в народе, а хуже того, в госбезопасности. Риск, конечно, был и так, но хотя бы одним глазком публика на гостя взглянуть успеет.
Однако вот настал момент Ч, и молчать больше было нельзя.
