Он мог припомнить линии и формы любого нужного в эту минуту предмета, подобно тому как ученики в школе Урбино удивительным образом припоминали, когда этого требовал учитель, стихи из «Илиады» Гомера или из «Энеиды» Вергилия.
— Время истекло! — объявил Якопо. — Кладите рисунки на середину стола один к одному.
Микеланджело подбежал к столу, положил свой рисунок и оглядел чужие рисунки. Он был поражен: все они показались ему недорисованными и жалкими. А Якопо, взглянув на рисунок Микеланджело, изумленно открыл рот.
— Не верю своим глазам! — вскричал он. — Кто хочет, подходи и смотри: победил Микеланджело.
Посыпались горячие поздравления. Чьеко и Тедеско одарили его улыбкой, впервые с тех пор, как поспорили с Микеланджело о женских фигурах. Микеланджело сиял, преисполненный гордости. Ведь едва он поступил в мастерскую — и вот, смотрите, уже завоевал себе право угощать всех обедом…
Угощать обедом! У него похолодело под ложечкой, словно он проглотил те два флорина, которые сегодня были получены.
Он сосчитал своих товарищей — их было семь человек. Да они выпьют два штофа красного вина, будут есть суп, жареную телятину, фрукты… отщепив порядочный кусок от одной из тех золотых монет, которые он так мечтал преподнести отцу.
Когда вся ватага, шумя и озорничая, с веселым смехом направилась в остерию, у Микеланджело, шагавшего позади, зародилось тревожное подозрение. Он еще раз хорошенько продумал все от начала до конца и, поравнявшись с Граначчи, спросил:
— Ведь меня одурачили, правда?
— Правда.
— Почему же ты не предупредил меня?
— Так у нас заведено. Это твое посвящение.
— А что я скажу отцу?
— Ну, а если бы ты и догадывался, что тебя дурачат, разве ты мог бы заставить себя рисовать хуже?
Микеланджело застенчиво улыбнулся:
— Да, они били без промаха!
6
Какой-либо определенной методы обучения в мастерской Гирландайо не придерживались.
Вся учительская мудрость была выражена на дощечке, которую Гирландайо прибил на стене позади своего стола.
Самый лучший наставник — это природа. Рисуйте непременно каждый день!"
"Микеланджело должен был учиться, приглядываясь к любой работе, какая делалась в мастерской. Никаких секретов от него не скрывали. Гирландайо задумывал план фрески, разрабатывал композицию каждой части и добивался стройности в их общем звучании.
