— Мне нужны прочные веревки.
Хозяин буркнул, не отрывая глаз от своей работы:
— Нету ни мотка.
Микеланджело пошел дальше, к кузнице. Звеня молотом, кузнец что-то ковал на своей наковальне.
— Я хотел бы купить у тебя горн и железных брусьев.
— Все давно продано.
Инструментальная лавка выглядела по сравнению с другими очень богатой.
— Можете ли вы продать мне десяток топоров, кирок, продольных пил?
— Самим не хватает.
Микеланджело поднялся в горы, желая поговорить с теми владельцами каменоломен, которым он давал подряды и платил большие деньги.
— Поедешь со мной в Пьетрасанту, Левша?
— У меня здесь крупный контракт. Не могу.
В другом заломе, у Разумника, Микеланджело говорил:
— Отпусти ко мне своего десятника на полгода. Я тебе заплачу вдвое.
— Мне без него не обойтись.
Микеланджело поднялся еще выше, направляясь к отдаленным каменоломням, — их хозяева не особенно слушались горожан, тяготея к своей собственной колокольне.
— Переходите работать на мои каменоломни. Я буду платить вам те же деньги и еще заключу подряд на блоки из ваших каменоломен на будущее.
Что скажете?"
"Когда хозяин понял, что это обещает ему немалые выгоды, глаза у него заблестели, но он тут же заколебался.
— Я не хочу, чтобы рог гудел по моей душе.
Ничего не добившись в горах, Микеланджело быстро спустился в город; через задний садик он вошел в дом аптекаря.
— Ты нанимаешь людей и обучаешь их работе всю свою жизнь, — сказал он Пелличчии. — Дай кого-нибудь мне. Я нуждаюсь в помощнике. Все, к кому я ни обращался, мне отказывали.
— Я знаю, — грустно отозвался Пелличчиа. — Я твой друг. Друзья не должны покидать друг друга в беде.
— Значит, ты даешь мне человека?
— Не могу.
— Наверное, не хочешь?
— Это одно и то же. Наниматься к тебе никто не захочет. Все держатся своей колокольни. Нам, каррарцам, никогда еще после нашествия французских войск не грозила такая серьезная опасность. И разве я не должен думать о своей аптеке? Ведь на моих дверях будет как бы написан страшный крик: «Здесь чума!» Прости меня, пожалуйста.
Микеланджело отвел глаза в сторону.
— Напрасно я пришел к тебе. Это моя ошибка.
Чувствуя себя таким усталым, каким он редко бывал, проработав резцом и молотком даже двадцать часов подряд, Микеланджело шагал по мощенным мрамором улицам. Встретив по пути несколько женщин, закутанных в свои scialima — черные шали, он поднялся к Рокка Маласпина. Маркиз был не только владетелем большинства земель Каррары, но и единственной властью во всем своем маркизате.
