Но до тех пор… — в знак своего бессилия Виери красноречиво развел руками, — до тех пор работе конец.
— Я не могу приостановить работу. Пустите на это другие деньги. Возьмите мои.
— Взять ваши личные деньги, предназначенные на мраморы? Вы не можете тратить их на прокладку дороги.
— Не вижу разницы. Не будет у меня дороги, не будет и мрамора. Берите деньги из моих восьмисот дукатов и платите, сколько надо, по счетам."
"— Но вам никогда уже не вернуть этих денег. Требовать их с цеха шерстяников у вас не будет юридических прав.
— У меня вообще нет никаких прав. С кого я могу что-то требовать? — угрюмо отозвался Микеланджело. — Пока не добыты мраморы, святой отец не позволит мне быть скульптором. Пустите на дорогу мои деньги. Если цех шерстяников пришлет новую сумму, расплатитесь со мной из этой суммы.
От зари до зари он разъезжал верхом на сбившем копыта муле, надо было поспевать всюду и следить, как идут работы. Бенти прокладывал дорогу достаточно быстро, но до самых трудных участков в горах он еще не добрался, оставляя их под конец; Джильберто в Винкарелле снял слой земли, покрывавшей залежи мрамора, и уже вколачивал намоченные колья в расселины и щели; местные возчики, carradori, сыпали в топь сотни пудов дикого камня и щебня и понемногу укрепляли берег, где Микеланджело хотел устроить пристань.
Впереди оставалась еще сотня долгих, до предела заполненных работой летних дней, и Микеланджело надеялся, что к концу сентября несколько колонн, которые пойдут на главные статуи фасада, будут уже спущены с горы к погрузочной площадке.
К июлю, согласно подсчетам Виери, из восьмисот дукатов Микеланджело было потрачено больше трехсот. Однажды в воскресенье, после заутрени, Микеланджело сел рядом с Джильберто на деревянные перила моста в деревне Стаццеме; их голые спины грело горячее солнце, щурясь, они смотрели на море, видневшееся за деревушкой.
Джильберто искоса взглянул в лицо Микеланджело.
— Я хотел спросить тебя… Тебя тоже не будет здесь, когда они уедут?
— Кто это собрался уезжать?
— Считай, половина артели — Анджело, Франческо, Бартоло, Бароне, Томмазо, Андреа, Бастиано.
Как только Виери расплатится с ними, они уезжают во Флоренцию.
— Но почему же? — Микеланджело был потрясен. — Разве им мало тут платят?
— Они перепугались. Они считают, что здесь не мы оседлали мрамор, а мрамор нас.
— Что за глупость! У нас наметился отличный блок. Через неделю мы его выломаем.
Джильберто покачал головой.
— На этом блоке прожилка за прожилкой, сплошь.
