— Это взамен одежды, — ответил Микеланджело. — Я же знал, что вы будете против того, чтобы вас показывали голым.
— Поразительное сходство! — заметил папа, в глазах его играли лукавые искорки. — А разве ты не говорил, Микеланджело, что портретное сходство тебе не удается?
— Это было какое-то озарение, святой отец.
Бьяджо да Чезена приплясывал, судорожно переступая с одной ноги на другую, словно бы на адском огне поджаривали его самого, а не бесплотное его изображение.
— Святой отец, прикажите ему, пусть он уберет меня с фрески!
— Убрать из ада? — изумленно посмотрел папа на церемониймейстера — Если бы он поместил тебя в чистилище, я приложил бы все старания, чтобы тебя вызволить оттуда.
Но ты прекрасно знаешь, что из ада исхода нет.
На следующий день Микеланджело убедился, что никому не дано смеяться последним. Стоя на помосте, он писал Харона — с выпученными глазами, с рогами вместо ушей, Харон выбрасывал проклятых грешников из своей ладьи в огненные потоки. Вдруг Микеланджело почувствовал головокружение.
Он попытался ухватиться за ограждение на помосте, но сорвался и упал на мраморный пол. От страшной боли он лишился сознания. Придя в себя, он увидел, что Урбино брызжет ему в лицо холодной водой, — вода была с песчинками, из грязного ведра.
— Слава господу, наконец вы очнулись. Ничего не поранили? Не сломали?
— Право не знаю. Такой глупец, как я, мог переломать себе все кости. Пять лет я работал на этих лесах. И вот, когда работа уже почти закончена, все-таки свалился.
— У вас кровь на ноге. Наверно, резануло этой тесиной. Я побегу искать карету.
— Не выдумывай. Не надо мне никакой кареты. Никто не должен знать, до какой дурости я дошел. Помоги мне подняться. Держи за плечо. Я еще в силах ехать домой верхом.
Урбино уложил Микеланджело в постель, поднес к его губам и заставил выпить стакан треббиано, обмыл рану. Когда он собрался идти за доктором, Микеланджело сказал:
— Никаких докторов. Я не хочу быть посмешищем всего Рима. Запри на ключ парадную дверь.
"
"Несмотря на то что Урбино прикладывал к ране горячие полотенца, она стала гноиться. У Микеланджело начался жар. Урбино охватил страх, он послал нарочного за Томмазо.
— Я не позволю вам умереть…
— В смерти есть и свои выгоды, Урбино. Умру, и не надо будет больше взбираться на эти леса.
— Как сказать. А вдруг в аду человека заставляют вечно делать то, что ему осточертело при жизни?
Томмазо явился на Мачелло деи Корви вместе с доктором Баччио Ронтини.
