Мультяшка

- Это самое лучшее сноубордистское снаряжение, которое я видела, - провела пальцами по горячей плоти, уверенно обхватила рукой и несколько раз огладила сверху вниз и обратно - Свитер можешь не снимать, - так и потянула на себя, за место, неприспособленное для этого. Уложила на кровать Максима и забралась на колени сверху, разглядывая, как кошка добычу.

Максим улыбался, морщин не было видно, даже межбровье разгладилось. Торчащие волосы, без обычной приглаженности, ноздри дёргаются, словно нюхает что-то, будто это он хищник, а она добыча.

Синий флис подходил к серым глазам, подчёркивая глубину, рукав поднятой руки задрался, мелькнули дорогие часы и аккуратные ногти на ухоженных руках. Чертовски привлекательный баланс между брутальностью и метросексуальностью.

Мира облизнула губы, нагнулась, медленно, дразня, оставила поцелуй у уха, прошлась по мочке, шее, подбородку - щетина уже начинала колоться, - двинулась к другому уху, остановилась на мочке и только потом подобралась к губам, оставляя влажный след.

Потянула за край флисовой кофты, Максим покорно приподнялся, руки выскользнули из рукавов, то же самое проделала с футболкой, пока из одежды на нём не остались только часы.

Она целовала долго, с упоением, игнорируя лёгкий запах пота сквозь дезодорант и парфюм, возбуждаясь от этого. Максим был, словно загнанный дикий зверь, поверженный ею, он глубоко дышал или целовал в ответ, не переворачиваясь, оставаясь на спине, позволяя Мире быть сверху. Именно позволяя, откуда-то взялось это понимание, и оно было упоительным и головокружительным.

Максиму хватило длины рук, чтобы снять с Миры футболку, простую, без принта, и скользнуть под шорты, сжав попу. Мире нравился этот собственнический жест, когда большие ладони обхватывают, сжимают, а потом разводят ягодицы, пробегаясь пальцем по не предназначенным для этого местам.

- Хочу сама, - прошептала Мира.

- Я в твой власти, - согласился Максим и показал глазами на тумбу, пришлось потянуться, чтобы достать презерватив.

Мира справилась с латексом, он никак не хотел слушаться, а Максим лежал ровно, лишь смотрел из-под ресниц, закинув руки за голову. Приподнялась, направила рукой и стала опускаться. Ощущения были новые, она прислушивалась к себе, к каждому миллиметру в своём теле, недоумевая, как Максим может оставаться настолько спокойным, недвижимым, ведь дыхание у него срывалось, он дышал через рот, закрывал глаза, откидывал голову.

Ощущение власти заводило.