Гунтер приложил голову из воска к бюсту, потом осторожно стал обшаривать матрац из белого шелка, на котором лежал манекен. Он приподнял его и стал осматривать доски, на которых тот покоился. Потом ударил по ним согнутым пальцем. Бассович со вниманием наблюдал за этими манипуляциями.
— Вы предполагаете, что там есть двойное дно?
— Похоже на то.
— Да-а! — задумчиво протянул Коста.— Это, действительно, сможет объяснить многое.
Они медленно принялись за работу: переложили манекен и прекрасное платье на пол, осторожно вынули подушку и шелковый матрац и стали рассматривать низ гроба.
На первый взгляд он казался совершенно обычным, однако сразу можно было заметить: глубина его не соответствует толщине дна.
Гунтер тщетно пытался просунуть лезвие ножа между досками. Потом сантиметр за сантиметром он обследовал болты, которыми было прикреплено дно гроба. Он увидел, что их два в голове гроба и только один — на всю остальную площадь дна. Гунтер их отвинтил — болты легко поддались. И сразу верхняя часть отошла, и две планки скользнули одна под другую.
Появилось отверстие, которое Гунтер осветил лучом своего фонарика. Он различил стоящий на дне металлический ящик, похожий на коробку от обуви. Вынув его и осмотрев, Гунтер обнаружил, что ящик тяжел и заперт на ключ.
— Что в нем, по вашему мнению? — заинтересованно спросил Коста.
— Мне кажется, я начинаю догадываться,— ответил Гунтер.— Как вы думаете, Коста, вы сможете открыть его, не слишком попортив?
Бассович взял ящик и внимательно его осмотрел.
Потом кивнул головой.
— Полагаю, что да.
Бассович был своего рода виртуозом в искусстве вскрывания замков. Это был его конек, вкупе с упражнениями памяти и допросами. Он достал из своего специального пояса целый набор металлических крючков и небольших ключей и принялся за замок. Понадобилось немногим более пятнадцати минут, чтобы замок сдался.
Бассович откинул крышку. В ящике лежал матерчатый мешок, и Коста протянул его Гунтеру, который высыпал содержимое мешка в шкатулку.
Сотни драгоценных камней, из которых самый мелкий был величиной с горошину, заструились и заполнили ее. Камни, казалось, озарили мрачное помещение склепа своим блеском, своим атласным сиянием.
— Знаменитые драгоценности Мерседес Руйц-Ибарра! — воскликнул Бассович.
— Совершенно точно,— подтвердил Гунтер.— Знаменитые драгоценности, которые она носила «для большей славы народа».
Он взял один из бриллиантов и рассмотрел его. Камень был замечательной чистоты.
