— Он замолчал, потом добавил с несвойственным ему злым смешком: — В один прекрасный день Грейс Хау дождется того, что ее задушат-.
Не успела я ничего сказать, как он повернулся и стал пробираться между танцующими.
По-моему, мои извинения перед гостями за его неожиданный уход прозвучали неубедительно, но в общем известие было воспринято достаточно благодушно. Меня только спросили, не связаны ли затруднения Стива снова с какой-то женщиной, а если да, то как ее зовут. Короче говоря, кажется, только меня одну огорчило дезертирство нашего хозяина.
Это же день рождения Стива, думала я, и без него будет скучно. А я с таким нетерпением ждала этого вечера! Так что я даже была рада, когда пришло время снова идти в «Кембридж» — начинался второй антракт. Элейн, добавившая еще бокал шампанского, была не в состоянии сопровождать меня, поэтому я отправилась одна. Голова моя была занята мыслями о Грейс, и я нетерпеливо разыскивала ее в толпе.
Меня ожидал величайший сюрприз из всех, какими столь богат был этот вечер.
Хоть я и представляла себе загадочное свидание своей соседки в десятках вариантов, самые фантастические мои предположения были далеки от истины. Мужчина, рядом с которым стояла Грейс, оказался морским офицером, в полной форме, с блестящими пуговицами и галунами.
Грейс заметила меня и поманила пальцем. Ее настроение после немыслимой сцены с доктором Хаднаттом совершенно изменилось. Она выглядела веселой и возбужденной, а в голосе звучали нотки торжества, когда она взяла морского офицера под руку и представила меня:
— Дэвид, это Ли Ловеринг, моя соседка по комнате.
Вы уже слышали о ней.
Моряк улыбнулся, показав прекрасные зубы, и я не без зависти обратила внимание на его волосы, отливавшие золотом: этот оттенок так подошел бы к моим зеленым глазам!
Лет тридцати с небольшим, довольно красивый, но было в этой красоте что-то декоративное. Даже в первые минуты знакомства, когда этот человек еще не приобрел рокового значения в жизни всех нас, я подумала, что его прекрасные волосы были слишком длинны, а черты лица — слишком правильны.
Кроме того, этот душка-моряк казался совершенно неподходящей парой для Грейс и был абсолютно неуместен в суперинтеллигентной толпе, явившейся смотреть классическую трагедию.
Очевидно, он и сам это чувствовал. Грейс возбужденно болтала, он же едва ли произнес пару слов и даже не потрудился скрыть облегчение, когда пришло время проводить ее в зал на последний акт.
