— Ну что?
— К несчастью, эта девушка — Грейс Хау,— осторожно начал лейтенант.
Ошеломленная Пенелопа промолчала. Мерсия подошла к ней и успокаивающе положила ладонь на ее руку, потом взглянула в лицо Тренту.
Полагаю, вы зададите нам кое-какие вопросы? Доктор Хаднатт и декан мужского отделения наверху, в кабинете. Мне их позвать?
— Будьте столь добры, мисс Перриш.
Ободряюще улыбнувшись Пенелопе, Мерсия торопливо вышла из комнаты и вскоре вернулась в сопровождении доктора Хаднатта, казавшегося почти тенью рядом с атлетически сложенным Гарольдом Эпплом, который тотчас плюхнулся в кресло.
Хаднатт подошел к окну.
Комната с нарядным столом и высокими вазами с желтыми и белыми тюльпанами казалась удивительно мирной. И однако даже я чувствовала пугающую острую проницательность лейтенанта, которую он искусно скрывал под маской вежливости.
Он достал записную книжку и вкрадчиво произнес:
— Для начала я бы хотел, чтобы мисс Ловеринг как можно точнее сообщила все, что ей известно о действиях и поведении Грейс Хау вчера вечером.
Он не стал помогать мне вопросами, а просто сидел и слушал мой довольно сбивчивый рассказ, начиная с прибытия злополучного заказного письма.
Разумеется, все о вечеринке Стива в «Эмбер-клубе» выплыло наружу. В другое время не миновать бы всем нам головомойки, однако миссис Хаднатт сейчас не интересовала наша глупая эскапада.
Для меня было сущим мучением рассказывать все это пятерым людям, слушавшим меня в напряженном молчании.
Наверное, я особенно нервничала из-за того, что не знала, как подойти к описанию первого антракта в театре, где я стала свидетельницей непонятной сцены между Грейс и доктором Хаднаттом.
Я пробормотала:
— Когда подошло время первого антракта, мы с Элейн побежали в театр. Мы...
— Вы видели Грейс? — впервые прервал меня лейтенант Трент.
— Да, видела.
— И она была одна?
Я чувствовала на себе не только взгляд доктора Хаднатта за мной наблюдали, также Мерсия и Пенелопа.
Они страшно нервничали, будто опасались, что я метну ручную гранату.
— Нет.— ответила я.— Она была с доктором Хаднаттом.— И, сделав небольшую паузу, добавила: — Они говорили о пьесе.
Сама не знаю, почему я солгала. Возможно, потому, что инстинктивно встала на защиту знакомых мне людей от безликой силы закона. И сразу атмосфера разрядилась.
