Что вы, собственно, от меня хотите?
Мейсон, однако, не хотел сразу переходить к делу.
— Я не думал, что вы так поздно засиживаетесь за работой.
— Я работаю всегда, и чем позднее время, тем лучше. Люблю работать, когда все кругом уже спят.— Он помахал толстой короткой рукой перед лицом Мейсона.— Что же вам все-таки от меня угодно?
— Я хотел бы поговорить об этой автомобильной катастрофе. Если машина была взята с вашего разрешения...
— Я не давал разрешения на кражу собственной машины.
— Я хочу сказать, что если, например, вы даете кому-то поручение и этот кто-то едет в Сан-Франциско, чтобы выполнить ваше поручение, и по дороге попадает в аварию, то вы несете известную ответственность за все произошедшее.
— К чему вы, собственно, клоните?
— Я — адвокат, представляю интересы Стефании Клэр и заинтересован в том, чтобы разобраться в этом деле до конца и доказать, что девушка не виновна.
— Ну и что же?
— Вы, в свою очередь, заинтересованы в том, чтобы остаться, по возможности, в стороне.
Если автомобиль действительно был украден — это одно, но если кто-то пользовался им с вашего разрешения — это совсем другое дело. Сами видите, наши интересы абсолютно противоположны, и я говорю вам об этом прямо, так как, мистер Хоумен,— голос Мейсона приобрел оттенок жесткости,— я не совсем уверен в том, что машина, ваша машина,— подчеркнул Перри,— была украдена.
Выражение лица Хоумена не изменилось — оно оставалось таким же непроницаемым. Мейсон спокойно продолжал:
— Я хочу доказать, что в момент аварии за рулем вашей машины была не Стефания Клэр, а кто-то другой.
Хочу найти этого другого и при этом неизбежно должен буду заняться вашей частной жизнью, мистер Хоумен.
— Это шантаж?
— Всего лишь предупреждение.
— Вы кончили?
— Нет, только начал.
Хоумен беспокойно заерзал в кресле.
— Я вижу, каша заварилась порядочная,— резко проговорил он.
Его толстые, короткие пальцы с тщательно отполированными ногтями нервно выбивали дробь по краю стола. Бриллиантовый перстень на руке поблескивал в лучах солнца, заглядывавшего в кабинет.
— Ваше положение,— продолжал Мейсон в прежнем тоне,— будет не из приятных, если мне удастся доказать, что машину с вашего разрешения...
— Вы серьезно думаете, что я лгу насчет кражи автомобиля?
— Когда я берусь за какое-нибудь дело, всегда исхожу из того, что человек, излагающий версию, противоположную версии моего клиента, мягко говоря, извращает факты.
— Ну что ж, на то вы и адвокат.
