Во всяком случае, в сегодняшнем вечере было хоть одно светлое пятно: вроде для Роберта все закончится благополучно.
Она провела меня наверх.
— Я тоже ночую здесь. Пенелопа хочет, чтобы ты была вместе с Элейн. Я дала бедняжке снотворное. Постарайся не разбудить ее.
Она положила холодные пальцы мне на руку.
— И, Ли, прошу тебя забыть все то, что я говорила о себе и Роберте. После сегодняшних событий я поняла, что для Роберта не может быть более подходящей жены, чем Пенелопа. Для меня в его сердце не осталось местечка.
.. Теперь постарайся и ты заснуть. Спокойной ночи.
Я проскользнула в темную комнату и разделась, не зажигая света. Я видела очертания фигуры Элейн на постели, слышала ее ровное дыхание.
В доме было удивительно тихо — только один раз скрипнула внизу входная дверь, а потом послышались осторожные шаги, и я поняла, что Роберт с Пенелопой вернулись.
Сон упорно не приходил. Мысли вновь и вновь возвращались ко всему тому, что натворила Грейс. Вроде я хорошо ее знала, а на поверку оказалось, что для всех нас она была загадкой.
По ее милости все мы: Роберт, Пенелопа, Стив, Джерри, я сама и Норма — были втянуты в водоворот подозрений и реальной опасности.
Потом задумалась о Норме. Тот факт, что я ее не любила, лишь усугублял мои терзания. Я мучила себя воспоминаниями о тех моментах, когда желала ей зла.
Перед глазами мелькали события первого дня после исчезновения Грейс, когда я была у Джерри в больнице и вдруг в палату впорхнула Норма, уверенная в себе и убийственно красивая.
Я представила себе ее зеленый спортивный костюм, ее глаза, ласкающие Джерри и умышленно не замечающие меня. «Хелло, дорогой, я принесла тебе нашу газетку...»
Вроде так она назвала листок, выпускаемый в колледже, или я ошиблась?
Я вдруг села в постели. Норма явилась в палату Джерри с номером «Вентворт Кларион» и, пока находилась у него, порвала в клочки письма Грейс к Джерри, потому что в них были нелестные высказывания по ее адресу. Позднее я снова вернулась в больницу, но не заметила газеты на его тумбочке у кровати.
Может быть, Норма сунула обрывки писем в газету и унесла их с собой? У больницы ее поджидала машина — ведь она торопилась в парикмахерскую. Газету она, вероятно, куда-то сунула в машине, а потом забыла о письмах Г рейс, так что «Кларион» может спокойно оставаться и по сей день там... Возможен такой вариант или нет?
Я сказала лейтенанту Тренту, что обрывки писем до сих пор могли сохраниться, еще не осознав, как важно их найти.
