— Синьоры хорошо спали? — шепотом спросила она.
— Очень хорошо,— ответил Гунтер.— Скажите нам, синьор ди Натто, что стоит посмотреть в Ларкара Рочча?
— У нас самые красивые развалины на всем острове, сипьор! — торжественно заявил ди Натто.— Лучше, чем в Сегесте и Агрижеате, поверьте мне! У нас есть Римский мост, цитадель, храм ди Эрколь и остатки мечети.
— Восхитительно! — сказал Бассович.— А нет ли у вас в окрестностях монастыря?
— Вы говорите о монастыре Санта-Рочча? Там есть религиозная община. Живущие там монахи принадлежат к Ордену Святого Франциска.
— И много их?— спросил Гунтер, намазывая маслом хрустящие тартинки.
— Дюжина, я полагаю. Действительно святые люди. Они сами обрабатывают свой сад и оливковые деревья. У них есть свои овощи и козы. И они занимаются гончарным делом.
— Это далеко от города? — поинтересовался Бассович.
— Около трех километров. Вы поедете по дороге на Фрадежина и сразу увидите монастырь с правой стороны.
Когда они позже направились к своей «ланчии», Джузеппина уже заканчивала протирать ее стекла.
Девушка заговорщически улыбнулась им.
— Сегодня будет прекрасный день,— сказала она. Затем, понизив голос, добавила: — Патрон хорошо спал в эту ночь. Проснувшись, он ничего не помнил.
— До скорой встречи, Джузеппина! — сказал Гунтер.
— Я лриготовила «аббачио альфорно»,— улыбнулась малышка.
Она посмотрела вслед удаляющейся машине и вернулась на кухню.
Воздух был восхитительно свежим, когда машина пробиралась среди рощ миндальных деревьев.
Монастырь предстал перед ними среди камней, с низкой часовней и прилегающими строениями. Решетка, обрамленная кипарисами, закрывала вход в аллею, ведущую к монастырю. Они поставили машину в тени цитрусовых деревьев и дернули за шнурок звонка. Стуча деревянной обувью, появился монах-привратник. У него было лицо старого крестьянина, высушенное солнцем.
— Мы от монсиньора ди Магистриса, хотим поговорить с отцом-настоятелем,— сказал ему Бассович.
— Войдите и подождите.— Монах отпер ворота.
Помещение, в которое он привел их, было пустым: стояла только большая статуя Христа из оливкового дерева. Свет проникал сквозь мале’нькие решетчатые окна. Со двора тянуло кисловатым запахом молока.
Через несколько секунд вошел отец-настоятель, высокий, составленный, казалось, из одних костей. У него был вид сильного малого, который не без успеха мог бы принять участие в потасовке регбистов... Энергичный подбородок, быстрый и твердый взгляд...
