Мурка (СИ)

Что подметил, так это довольно трепетное отношение к той работе, которую я выполнял. Из-за заветного звона стекла в авоське мне удалось избежать несколько конфликтов.

Один из них поджидал меня неподалеку от ростовского ипподрома. Сам ипподром в 1920-м году представлял довольно печальное зрелище — коннозаводство практически перестало существовать. Зато это место стало магнитом, куда стягивался местный криминалитет — скачки, несмотря ни на что, происходили с завидной регулярности. И тотализатор приносил организаторам хорошие бабки.

Именно к ипподрому меня привел второй заказ. Я несколько раз сверил адрес двинулся ко входу, где встретился с четверкой хмурых ребят, лузгающих семечки. Все четверо сидели на корточках и что-то бурно обсуждали, как я понял из обрывков услышанного, речь шла о недавнем забеге. И эти четверо пустили на ветер свои рубли, поставив не на того скакуна. Завидев меня, они замолчали, поднялись с корточек. Никакого интереса заводить разговор я не имел, так что хотел пройти мимо этой компании.

Но стоило мне подняться к по ступенькам, как проход перегородил один любителей ростовских скачек.

— Здорово, — рука недружелюбно настроенного паренька перекрыла вход.

По бокам от меня выросли двое его дружков, еще один встал сзади, на случай, если я надумаю дать деру.

— Пройти дай, — спокойно ответил я. — Я как буду выходить, так поговорим.

Мне конфликт был совершенно ни к чему, постоять за себя я мог, не вопрос. Но когда против тебя четверо, тут даже Бадюк не справится.

А в нынешнем тщедушном тельце, которое я за хлопотами не успел привести в порядок, мне ничего не светит в принципе.

— Чьих будешь? — спрашивающий продолжал лузгать семечки, сплевывая мне под ноги.

— Че в авоське? Барыжишь? — послышалось из-за спины.

— Че, пресанем фраерка, Тимур? — поинтересовался крепкий парнишка, стоявший по левую руку.

Он, как и его товарищ по правую руку, с любопытством поглядывал на мою авоську. Что там внутри, у них разглядеть не получалось, потому что я, как только гопота меня остановила, первым делом крепче перехватил сумку.

Несмотря на численный перевес, сдаваться сразу я точно не собирался. И если самогон не дойдет до адресата, то только потому, что бутылка разобьется о голову одного из гопников.

— Погоди, Никита, — отмахнулся «центровой» и вернул на меня взгляд. — Слышь, валенок, че в сумке у тебя?

— Самогон, — пояснил я, подняв авоську, в которой звякнули бутылки. — Только не мой, заказ несу.