Мурка (СИ)

К тому же, как-то не по себе, что ей восемнадцать, а мне – три раза по столько же. Поэтому допустить, чтобы наши отношения куда-то переросли, я не мог. От того до последнего рассчитывал, что Лизка уже на половине пути в Штаты. Я же должен был остаться в Ростове и ради приличия отдать долг ее отцу, пусть эти деньги я и не занимал. Вроде как, мои мысли подтвердили следующие ее слова.

- Я купила билет, Гриш.

- Это правильное решение. Хорошей дороги… – ляпнул я не подумав, не веря своему счастью.

- Вот так – хорошей дороги? – она напряженно улыбнулась, перебирая складки платьица, потом подняла глаза и впилась в меня просящим взглядом.

– Ты разве не хочешь меня остановить?

Я не нашел что ответить, поэтому промолчал, но и не отвел взгляд. Скажу ей, что хочу – так совру. Скажу, что нет, так тоже не буду предельно честен, потому что ехать я никуда не собирался. Не знаю, как это работало, но я не проникся к девушке теми же нежными чувствами, что и предыдущий владелец этого тела, они мне не передались. Подростковая любовь – такая штука, что как только Лизавета уедет через океан, то забудет обо мне.

Ну пусть не сразу, но через пару месяцев. Встретит там моднявого американца, закрутит шуры-муры, и русский Ванька в моем лице ей будет уже без надобности. Глядя ей в глаза, полные слез, мне так и хотелось сказать - одумайся, дуреха, для тебя я далеко не самая лучшая партия. Только Лизавета хотела услышать другие слова.

- Вообще-то я купила билеты нам двоим, Гриш, – чуть слышно выдавила она, горло ей явно сдавливал подступивший ком.

Я мягко положил руку на ее плечо, поправляя пальцем длинные бархатистые волосы.

- Я не поеду. Общество во мне нуждается, наше государство молодое, представь, если все мужчины начнут отсюда бежать в поисках лучшей жизни, что тогда?

Появилось надежда, что Лиза услышала меня. Она закивала, несколько секунд сидела молча.

- Кто поможет моей тетушке Глаше, если белые вернутся?

Я попытался усилить достигнутый эффект, но она резко сбросила мою руку со своего плеча.

- Давно ты так заговорил?

- С тех пор, как сам оказался на волоске от смерти, – спокойно ответил я.

Она усмехнулась, резко повернулась к извозчику.

- Останови, Гриша выйдет!

Извозчик повиновался, остановил пролетку у обочины. Я не стал спорить и вышел, самое глупое – это пытаться возражать женщине, когда она на эмоциях, проходили – знаем. Сколько раз на подобные грабли наступал.

- Всего хорошего, Нафаня! – послышались последние слова Лизки, и пролетка резво тронулась прочь.