Мушкетер поневоле

А еще «Гвардейские, Кантемировские»!

Вошедшие расселись на «свои» места вдоль стен. А приведший их князь Дмитрий Трубецкой подал знак кому-то, ему вынесли третье кресло и поставили его рядом с нами. Мы с Пожарским сидели перед троном. Я громко его спросил:

— А чего тут расселся? И кто ты такой? Ты Кремль брал?

— Я — князь Дмитрий Трубецкой, самозванец! Это я не знаю, кто ты такой!

— Знаешь, князюшка, знаешь, раз самозванцем кличешь! У меня к тебе вопрос: вон того человечка знаешь?

— Которого?

— Боярского сына Желобова, вон стоит.

— Знаю!

— Свен, котомочку дай! — попросил я своего сержанта. — П…дюк, который Желобов, ползи сюда, да на карачках. Повтори то, что говорил мне в Сторожевском монастыре! Кто тебе дал этот торбазок?

Тот пошел «в отказ», пришлось обоими руками достать два пистолета из кобур. Они по дизайну отличаются от тех пистолей, которые здесь используют. У меня 39 патронов в двух обоймах, и четыре лежат по карманам и кармашкам. На всех хватит, их — тридцать человек. Я их уже посчитал.

Обеими руками я пользуюсь нормально. Пусть только попробуют! Оба пистолета были взведены перед посадкой в седло, да и шестеро моих норманов за спиной. Они тоже не лыком шиты, все положили руки на рукоятки.

— Всем сидеть и не дергаться! Никодим! Возьми со стола и прочти письмишко от пана Корсуньского пану Ходкевичу. И скажи, кого я расстрелял в Сторожках.

В полной тишине Никодим прочел письмо. Бояре загалдели, но я их остановил.

— Хорош галдеть! Желобов-Пушешников! Кто тебе дал сей торбазок? — тот опять промолчал, отвернулся.

— Свен! Спроси у него! — Как только Свен оторвался от стены, Трубецкой обнажил татарскую саблю, мне пришлось выстрелить ему под ноги. Пуля отскочила от мраморного пола и противно запела в воздухе.

— Княжонок, ты не дергайся, тебе предстоит выпить самому то, что ты мне прислал! Ты освободил арестованных?

— Я, самозванец! — гордо ответил князь.

— Никон! Прочти грамоты! — монашек их прочел.

— Никодим!

— Слушаю, Рюрик!

— Я когда-нибудь говорил, что я царь и самодержец вся Руси?

— Нет, Рюрик, такого не было, да и не стал бы я служить самозванцу.

Это — князь Белозерский, Андрей, сын Анны Белозерской, моей овцы божьей, род которой восходит к Рюрику. Подтверждаю! — новый патриарх припал на колено и осенил себя крестом.

— Ну что, Димитрий. Выбирай сам, что пить. Тебе эти зелья знакомы. Пей до дна! Не слышу!

Раздалось негромкое «Пей до дна!» со стороны несколько обделавшихся бояр.