Аболи старательно собрал эти части и закутал в шкуру только что убитого буйвола. На полу под каменной платформой виднелись остатки маленького ритуального костра, кружок пепла и черных перегоревших веток.
— Помолимся вместе, — сказал Хэл негромко и потянул Тома за собой на каменный пол пещеры. — Отец наш небесный… — начал Хэл, и Том закрыл глаза руками и подхватил; голос его звучал все громче и увереннее, знакомые слова легко сходили с языка. — Да святится имя Твое на небе и на земле.
Молясь, Том в щели между пальцев видел собрание странных предметов.
Он понял, что это погребальные подношения, которые оставил здесь Аболи много лет назад, когда предавал земле тело деда.
Среди этих предметов был деревянный крест, украшенный раковинами морского уха и обкатанными водой камешками, которые неярко блестели в свете фонаря. Грубая модель трехмачтового корабля с надписью на транце «Леди Эдвина», деревянный лук и нож. Том понял, что это символы тех сил, что господствовали в жизни его деда.
Истинный Бог, большой корабль и оружие воина. Аболи выбрал дары с любовью и проницательностью.
Закончив молиться, они помолчали, затем Хэл открыл глаза и поднял голову. Он негромко заговорил со скелетом, сидящим над ними на каменной платформе.
— Отец, я пришел, чтобы забрать тебя в Хай-Уэлд.
Он положил на платформу мешок.
— Держи его открытым, — приказал он Тому, потом наклонился к телу отца и поднял его. Тело оказалось удивительно легким.
Сухая кожа треснула, и небольшие ее частички и клочки волос отпали.
Столько лет спустя никакого запаха разложения не было, пахло только грибами и пылью.
Хэл ногами вперед уложил тело в мешок, так что высовывалась только голова. Погладил длинные, черные с проседью пряди.
Этот жест поразил Тома любовью и уважением, которые он выдавал.
— Ты любил его, — сказал он.
Хэл посмотрел на сына.
— Если бы ты его знал, ты бы тоже его любил.
— Я знаю, как люблю тебя, — ответил Том, — поэтому могу догадаться.
Хэл одной рукой обнял Тома за плечи и на мгновение крепко прижал к себе.
— Моли Бога, чтобы тебе никогда не пришлось исполнять ради меня столь тягостную обязанность, — сказал он, накрыл голову Фрэнсиса Кортни мешком и прочно завязал кожаный ремешок. Потом встал.
— Теперь нам пора, Том. Уйдем, прежде чем буря начнет бушевать в полную силу.
Он поднял мешок, осторожно взвалил на плечо, пригнулся и углубился в туннель, выводящий из пещеры.
