Он опешил, но потом разглядел в разбухшем лице черты человека, которого когда-то знал.
— Салям алейкум, — поздоровался с ним Уильям Грей, консул его величества в султанате Занзибар.
Хэл едва не ответил на том же языке, но вовремя сдержался. Грею незачем знать, что он бегло говорит по-арабски. Вместо этого он сказал:
— Боюсь, я ни слова не знаю на этом басурманском языке, сэр. Мне сказали, вы англичанин. Разве вы не говорите на христианских языках?
— Прошу прощения, сэр. Виновата привычка, — обворожительно улыбнулся Грей.
— Я Уильям Грей, полномочный представитель его величества при Оманском султанате. Прошу прощения, что не встаю поздороваться с вами.
Грей небрежным жестом показал на свое изуродованное тело и огромные слоноподобные ноги, покрытые мокнущими язвами. Хэл узнал признаки водянки.
— Пожалуйста, садитесь, сэр. Я ожидал вашего появления с тех пор, как получил сообщение о вашем прибытии в гавань.
— Добрый день, сэр. Капитан Джон Блэк, к вашим услугам.
Хэл помнил, что Грей вероотступник, принявший ислам.
И подозревал, что перемена веры у этого человека объяснялась соображениями выгоды, а не религиозными убеждениями.
Очевидно, Грей не помнил Хэла и не узнал его; можно было надеяться, что и не узнает. Хэл рассчитывал на это, называя Грею вымышленное имя, — важно, чтобы пираты не подозревали, кто он на самом деле. Двадцать лет назад Хэл заслужил у арабов прозвище Эль-Тазар, Барракуда, за свои морские походы, во время которых он сеял ужас среди исламского флота; это было в Эфиопскую войну на Африканском Роге.
И если он хочет приманить Джангири и заставить его напасть на себя, враг не должен заподозрить, кто на самом деле ему противостоит.
Хэл сел на принесенные для него подушки.
Появилась рабыня с подносом, на котором стояли две серебряные кофейные чашечки, и другая — с высоким серебряным котелком на жаровне.
Обе рабыни — молодые, стройные, с тонкими талиями.
Грей наверняка заплатил за каждую не меньше двухсот рупий.
"
"Хэл помнил, что Грей сколотил изрядное состояние на торговле рабами, на продаже торговых лицензий и на комиссионных от султана. Во время их последней встречи он пытался заинтересовать Хэла обоими предложениями. Хэл предполагал, что этим его гнусная деятельность не ограничивается, и не питал никаких иллюзий относительно честности и нравственности этого человека. Вполне вероятно, что он поддерживает связи с Джангири и другими ему подобными.
