Потребовалось немало времени на весь рассказ, но в следующие дни Фунди дополнял его подробностями и заинтересовал Тома описанием озер, могучих рек и гор, убеленных снегами, как старцы — сединами.
— Горы со снежными вершинами? — удивился Том. — В тропиках?
Фунди рассказывал об огромных стадах незнакомых животных, среди которых есть крупнее быков зебу, каких держат арабы, черных и чудовищных, с изогнутыми рогами, способных одним ударом разорвать брюхо льву.
— Слоны? — спросил Том. — Слоновая кость?
Глаза Фунди сверкали, когда он говорил о могучих животных.
— Они для меня что козы, — хвастал он перед Аболи и показывал мозолистые пальцы. — Меня зовут Фунди, великий убийца слонов.
Он вытянул руки, растопырил пальцы, потом десять раз сжал их в кулаки, потом снова растопырил.
— Вот сколько слонов сразил мой лук. Мои стрелы пробили им сердце. И все это были могучие самцы с бивнями длиннее этого.
Он встал на цыпочки и во всю ширину развел руки.
— Много ли еще слонов в той земле? — спросил Том.
— Или могучий охотник Фунди убил их всех?
Когда Аболи перевел вопрос, Фунди рассмеялся и лицо его стало озорным.
— Ты можешь сосчитать травинки на великой равнине? Сколько рыб в озерах? Сколько уток в стаях, которые в сезон дождей затмевают небо? Вот сколько слонов в земле лози.
Том слушал эти увлекательные рассказы, и его возбуждение росло. Ночами он без сна лежал на своей узкой, жесткой койке, мечтая о диких землях, которые описывал маленький человек. Дело было не только в обещании богатства и выгоды; он хотел увидеть эти чудеса собственными глазами, хотел охотиться на могучих зверей, поглядеть на горы со снежными вершинами и побывать на берегах широких пресных озер.
"
"Но тут полет воображения прерывали мысли о Дориане и Саре и о его обязательствах перед ними.
«Сара пообещала отправиться со мной куда угодно. Она не такая, как другие девушки. Похожа на меня. Тяга к приключениям у нее в крови. Но как быть с Дорианом?»
Он думал о Дориане столько, сколько не думал за все годы их разлуки.
Мысленно он видел его таким, как в ту роковую ночь, когда подобрался к окну камеры на Флор-де-ла-Мар, — видел маленького беспомощного ребенка.
Трудно было покинуть колею, по которой много лет шли его мысли. Какой теперь Дориан?
Изменили ли его перенесенные им трудности?
«По-прежнему ли он мой младший брат или стал совсем другим человеком, иным, чем я знал?» — думал он и тревожился при мысли, что на месте Дориана может оказаться незнакомец.
