Нападающие потеряли разгон: пока Дориан и Батула с трудом поднимались, над их головами прозвучал второй залп.
В ответ начали стрелять снизу; там всадники спешились и обрушили огонь своих джезейлов на двоих поднимающихся по откосу. Свинцовые пули поднимали столбы пыли у ног Дориана, но его словно защищало заклятие — несмотря на град пуль, они с Батулой оставались неуязвимыми.
Обливаясь потом и тяжело дыша, они тащили верблюдов наверх и наконец поднялись на каменный карниз у начала прохода. Отдуваясь, Дориан быстро оглянулся.
Его люди уводили верблюдов под защиту высоких каменных стен за первым поворотом, укладывали там животных, а сами бежали обратно, чтобы занять позиции среди скал, откуда они могли бы стрелять вниз.
Дориан посмотрел туда и увидел, что эскадроны оттоманской кавалерии растянулись по соляной равнине на мили, но все двигались в одном направлении. Он быстро подсчитал противника.
«Определенно около тысячи!» — решил он и кефией стер с глаз едкий пот. Потом быстро осмотрел Ибрисам и провел ладонями по бокам и ногам верблюдицы, опасаясь найти кровь от пулевого ранения, но она была невредима.
Он бросил узду Батуле.
— Отведи верблюдов в безопасное место, — приказал он, — и позаботься о раненом.
Батула повел верблюдов в глубь прохода, а Дориан отправился на поиски принца.
Аль-Малик с мушкетом в руке, невредимый и сосредоточенный, сидя на земле, спокойно отдавал приказания, размещая стрелков среди скал. Дориан присел рядом с ним.
— Господин, это не твое дело. Мое.
Принц улыбнулся ему.
— Пока ты хорошо справляешься. Надо было оставить этого недотепу, пусть бы сам заботился о себе. Твоя жизнь стоит сотни таких, как он.
Дориан пропустил мимо ушей и выговор, и похвалу. Он негромко сказал:
— С половиной людей я могу удерживать врага много дней, пока у нас не кончится вода. Со второй половиной я пошлю Батулу охранять тебя в проходе и в дороге к оазису Мухаид.
Принц серьезно посмотрел ему в лицо.
Защитников будет двадцать человек, а нападающих тысяча, и хотя позиция сильная, врагу не занимать решительности и изобретательности.
Аль-Малик понимал, какую жертву приносит Дориан.
— Оставь здесь Батулу и поезжай со мной в Мухаид, — сказал он.
Это была просьба, а не приказ.
— Нет, мой господин, — ответил Дориан. — Не могу. Мое место рядом с моими людьми.
— Ты прав. — Принц встал. — Я не могу заставлять тебя пренебречь долгом. Но приказываю тебе не сражаться до смерти.
Дориан пожал плечами.
— Смерть сама делает выбор.
