— Не будь младенцем, Дорри! — крикнул Том.
— Иди ко мне, Доули.
Ясмини, как изящная фея, танцевала на вершине, развевались юбки. Он совсем забыл, как она хороша.
— Пойдем со мной, Доули. Я снова проведу тебя по Дороге Ангела.
Дориан перешел на неловкий, спотыкающийся бег. Пара на холме повернулась и, помахав ему, исчезла за барханом. Дориану казалось, что он движется сквозь вязкий песок, а когда он спотыкался о камни, приходилось размахивать руками, чтобы не упасть, но он добрался до вершины и заглянул в долину за ней.
И замер, изумленный, потому что в долине росло множество зеленых деревьев, с которых свисали свежие плоды, всю землю покрывала зеленая английская трава, а лужайка вела к озеру, полному сверкающей воды.
Том исчез, но Ясмини стоит на берегу озера, обнаженная. Тело у нее изящное и стройное, кожа прекрасного золотистого цвета, а волосы с серебристой прядью спускаются до талии. Из-под этого мерцающего занавеса стыдливо выглядывают маленькие яблочки грудей."
"— Доули! — позвала она, и ее голос прозвучал сладко, как рассветный призыв пустынного дрозда.
— Доули, я так долго ждала тебя.
Он хотел побежать к ней, но ноги подогнулись, и он упал. Он слишком устал, чтобы поднять голову.
— Позволь мне вздремнуть, Ясси, — попросил он, но из распухшего горла не вылетело ни звука, а язык его словно заполнил весь рот и прилип к небу.
Ценой огромного усилия он открыл глаза и с ужасным ощущением утраты понял, что Ясмини и озеро исчезли.
Перед ним были только скалы, колючие растения и пески.
Дориан повернул голову назад, туда, откуда пришел, и увидел патруль турецкой кавалерии. Турки шли по его следу, пятьдесят человек на беговых верблюдах. До них еще две мили, но идут они быстро. И он знал, что эти турки — не мираж.
Он пополз на четвереньках, потом встал. Колени подгибались, но, борясь со слабостью, он начал спускаться с холма. Уклон помог ему побежать.
Он снова услышал музыку, но теперь она заполняла все небо: пели сотни голосов. Дориан поднял глаза и увидел небесный хор, множество ангелов вокруг солнца, столь великолепных, что Дориану они показались отражениями в гранях огромного бриллианта.
— Приди к Господу! — пели ангелы. — Покорись воле Господа!
— Да, — прошептал он, и собственный голос показался ему странным, он приходил словно издалека. — Да, я готов.
И едва он это сказал, случилось чудо. Перед ним явился Бог. Высокий, в ослепительно белом одеянии, лучи солнца за его головой образовывали золотой нимб.
