Новым предметом обсуждения на островах стала смена ветров каскази на куси — начало нового торгового сезона. К тому же предстоящее отправление экспедиционной армии шейха аль-Салила заставило забыть о трех исчезнувших евнухах.
В большой свите шейха мало кто обратил внимание на нового мальчика-раба Ясси. Хотя мальчишка был хорош собой и грациозен, даже в своем длинном, до щиколоток, одеянии, вначале он казался болезненным, застенчивым и робким. Мальчика взяла под опеку новая женщина-служанка Тахи, та самая, что в детстве воспитывала шейха.
Ясси поселился с ней, и скоро его красота и учтивость завоевали сердца всех слуг и рабов.
У Ясси был прекрасный, еще не сломавшийся голос, и он превосходно играл на систре. Шейх аль-Салил каждый вечер посылал за ним, чтобы послушать его пение в своих личных покоях, и никто не посчитал странным такой отдых после трудного дня, желания развеять тревоги и опасения. Через несколько недель Ясси стал явным любимцем хозяина и его личным слугой. Шейх приказал, чтобы Ясси спал за небольшим занавесом в его опочивальне, чтобы слышать призыв шейха и исполнять его пожелания и ночью.
В первый вечер такого размещения аль-Салил поздно вернулся после совещания с капитанами дау на террасе. Ясси дремал, ожидая его, и как только аль-Салил в сопровождении Батулы вошел в спальню, вскочил. На жаровне стоял кувшин с горячей водой, и, после того как Батула помог шейху раздеться до набедренной повязки, Ясси полил ему воду на голову и плечи, чтобы он мог умыться. Тем временем Батула повесил на колышки у постели оружие господина: наточенные саблю и кинжал, начищенный меч.
После этого Батула сел в ногах шейха в ожидании приказаний.
— Теперь можешь идти, Батула, но разбуди меня за час до рассвета, потому что до отплытия еще очень многое нужно сделать.
Говоря это, аль-Салил вытирался тканью, которую протянул ему Ясси.
— Спи хорошо, Батула, и пусть глаза Бога смотрят за твоим сном.
Как только за Батулой упал дверной занавес, Дориан и Ясмини улыбнулись друг другу, и Дориан потянулся к ней.
— Я так долго ждал.
Но она проворно отскочила.
— Мне еще нужно выполнить свои обязанности, благородный господин. Расчесать тебе волосы и умастить тело.
Он сидел на шелковом ковре, а она растерла тканью ему волосы, так что они стали совсем сухими, потом расчесала их и заплела в толстую косу, падавшую на обнаженную спину. При этом она издавала негромкие восхищенные возгласы:
— Такие красивые и густые, цвета золота и шафрана.
