По ночам рев и кашель этих чудовищных пожирателей мяса пугал матросов, спавших в гамаках, и Сара теснее прижималась к Тому на узкой койке в их маленькой каюте.
В лесах и на полянах они искали следы слонов — добычи, ради которой приплыли: слоновьи бивни окупят все их усилия и перенесенные трудности. Аболи и Фунди показывали на следы огромных ног, ставшие твердыми, как камень, в пропеченной солнцем глине.
— Эти остались от последнего сезона Большой Влаги, — говорили они Тому.
Они наткнулись в лесу на деревья, поваленные, словно сильным ветром, с оборванной корой и верхними ветвями.
Но эти деревья давно высохли.
— Год назад, — сказал Фунди. — Стада ушли и могут еще много сезонов не возвращаться сюда.
Местность стала холмистой, путь реки Лунга по долинам — извилистым, течение убыстрилось, появились пороги.
Вскоре продвигаться вперед стало очень трудно: большие камни и острые черные выступы стерегли русло. Каждая новая миля подвергала «Ласточку» все более серьезной опасности.
Наконец попалось место, где река образовала заводь вокруг невысокого лесистого холма. Том и Сара сошли на берег и поднялись на вершину. Они сидели на выступе, и Том в подзорную трубу разглядывал местность.
— Это природная крепость, — сказал он наконец. — С трех сторон мы окружены рекой. Необходимо только построить изгородь поперек узкого перешейка, и мы будем защищены от людей и животных.
Потом он повернулся и показал на небольшой залив с ровными каменными берегами.
— Прекрасная стоянка для «Ласточки».
— А что мы тут будем делать? — спросила Сара. — Ведь слонов мы еще не нашли.
— Это будет наш основной лагерь, — объяснил он. — Отсюда мы можем уходить на шлюпках или пешком, пока не найдем стада, обещанные Фунди."
"Поперек узкого перешейка поставили частокол из прочных тяжелых бревен. Сняли с «Ласточки» пушки и поместили их в земляных укреплениях так, чтобы они прикрывали скат перед частоколом.
Потом соорудили деревянные хижины, обмазали их стены илом и покрыли тростником с речного берега.
В одной из хижин доктор Рейнольдс устроил лазарет, разложил свои хирургические инструменты и лекарства. Ежедневно он заставлял всех глотать по ложке горького серого порошка хины, купленного на рынке в Занзибаре, и, хотя от этого лекарства шумело в ушах и моряки протестовали и бранились, случаев малярии в лагере не было.
