— И все благодаря моему святому брату Заяну аль-Дину, да ниспошлет Аллах на его голову десять тысяч благословений, — прошептал он.
Вечером врачи дали калифу лекарство, чтобы облегчить ему сон и защитить от нападения демонов ночи. Аль-Малик кашлял, лекарство текло по подбородку, но врачи держали его голову и влили снадобье ему в горло до последней капли.
Он бледный лежал на подушке так тихо, что врачи дважды за долгую ночь поднимали ему веки, светили лампой в лицо и смотрели, сокращаются ли зрачки.
— Хвала любви и доброте Аллаха, калиф еще жив, — всякий раз произносили они.
Потом, когда сквозь закрытые ставни восточных окон начали пробиваться первые медные лучи рассвета, калиф неожиданно вздрогнул, громко и внятно выкрикнул: «Аллах велик!» — и упал на примятые, пропотевшие подушки. Струйка крови из носа потекла по лицу в простыни.
Врачи бросились к нему, окружили тело, и хотя все сыновья пытались взглянуть на отца, тот был скрыт от них. Главный врач что-то печально прошептал на ухо визирю.
Визирь посмотрел на сидящих принцев и голосом, не предвещавшим ничего хорошего, произнес:
— Абд Мухаммад аль-Малик, калиф Омана, мертв. Аллах принял его душу.
— Именем Аллаха, — ответили они хором, и лица многих окрасились печалью.
— Согласно желанию отца, Заян аль-Дин наследует Слоновий Трон Омана. Да благословит его Аллах и дарует ему долгое и славное правление.
— Именем Аллаха! — повторили принцы, но никто из них не проявил радости.
Они понимали: грядут черные времена.
За городскими стенами прямо в море выдается скалистый мыс.
Утес круто обрывается на глубину, вода здесь такая чистая, что все мелкие детали на коралле внизу видны словно узор на мраморе.
Новый калиф приказал построить на этом мысе павильон из глыб розового гранита. Он назвал его Дворцом Возмездия. Со своего места в тени под колоннадой он видел поверхность моря и наблюдал за длинными гибкими тенями акул, скользящих меж рифов внизу. Когда дворец строили, акул не было, но теперь они расплодились, и их хорошо кормили.
"
"Заян аль-Дин ел спелый гранат, когда к нему привели еще одного военачальника его отца. Привели босого. Ему обрили бороду и голову, а на шею надели цепь, символ проклятия.
— Ты не был добр ко мне, Бин-Набула, — сказал калиф, — когда я был в немилости у моего отца, да благословит Аллах его святую душу!
Он выплюнул зернышко граната, и оно попало в лицо гордому старику. Тот даже не моргнул и продолжал холодно смотреть на своего мучителя.
