Нагнувшись, я разжал его пальцы и дважды всадил лезвие в песок, чтобы очистить от крови. Пенелопа смотрела на Флинча глазами, полными ужаса.
— Посмотрите, что с Рейнхартом, — приказал я. — Побыстрее!
Она вздрогнула, повернулась и торопливо полезла в фургон. Когда я снова посмотрел на Флинча, он был мертв.
Подобрав свой ружейный пояс, я застегнул пряжку, снял пояс с Флинча и забросил его в фургон.
Из-под брезента, потирая запястья, показался Рейнхарт.
— Думаю, он меня не убил бы, — сказал он. — Пару раз я его поддерживал деньгами, когда он был на мели.
— Нам надо спешить. Олли Шеддок будет волноваться, не случилось ли чего.
Рейнхарт поглядел на меня, потом перевел взгляд на мертвеца.
— Как это произошло? Он же грозился убить вас обоих.
Я поднял руку к воротнику рубашки и снова вынул нож.
— Вот как. Я научился этому в Мексике.
Мы с Пенелопой подошли к нашему фургону, и я помог ей подняться на козлы. Рейнхарт уже отъезжал.
Несколько минут мы ехали молча, потом она не удержалась:
— И все это время золото было у вас!
— Угу.
— Что вы собираетесь с ним сделать?
— Еще не решил. Скорее всего подарю половину вам.
— Подарите?
— А вторую половину оставлю себе. Таким образом, — продолжал я, — у вас будет возможность выйти замуж по любви. Я же, имея вторую половину, буду уверен, что живу не на чужие деньги; так что исполнятся желания нас обоих.
Она ничего на это не ответила, да и отвечать ей было не обязательно, учитывая то, как складывались обстоятельства.
— Мне показалось, что он вас ранил, — наконец сказала она.
Я показал ей, куда угодил Флинч. Он попал в поясной патронташ и расплющил наконечники двух пуль, сплавив их в одну.
— Похоже, у меня будет приличный синяк, но я самый счастливый человек на свете.
Правда, я пожалел, что не побрился. Но еще до того, как мы доехали до Санта-Фе, об этом жалела и Пенелопа."
