Онлайн-библиотека книг
Это она так на жалость давила, надеясь, что Куров сходит и отыщет корзину или уж, на худой случай, с ней пойдет, но все подобные приемы бывшей супруги дед давно изучил и никак на них не реагировал: стоит чуть слабину дать, как верхом на шею сядет и понукать будет – характер такой. Дед в ответ включил телевизор, растянулся на койке, словно сытый кот, и Елизавета Трофимовна поняла: не разжалобить нынче бывшего супруга.
– Письмо в щелку просунь! – потребовала она.
– Какое письмо?
– От внука моего!
После раздела хаты в перегородке оставалась единственная щель – за печкой в углу: хата от старости проседала, и, как ни затыкали, ни заделывали, щель все равно светилась одинаково в обе стороны.
Дед даже не шевельнулся:
– Мне адресовано!
– А я его бабка родная! Имею право! Суй сейчас же, а то будет тебе газовая атака!
Куров покосился на противогаз, висящий всегда наготове, под рукой, и потянулся:
– Только попробуй… Свет отключу.
Электрические пробки остались на дедовой половине хаты, и, бывало, зимой, когда темными вечерами Сова смотрела сериалы, эта угроза действовала безотказно.
– Нюхай, хохляцкая рожа!
Степан Макарыч хладнокровно напялил резиновую маску противогаза, распахнул окошко и, поправив подушку, уставился в телевизор – показывали новости. Печь уже прогорала, поэтому синий, угарный дым почти не застилал экрана, не мешал смотреть и медленно уносился на улицу.
– Ну чего, живой еще, бандера? – спросила наконец.
– Что мне сделается? – пробубнил сквозь маску Куров. – Я уж привык терпеть от вас, москали проклятые. Погоди, вот хохлы вступят в НАТО и покажут вам кузькину мать.
– Нехай вступают! – без особого азарта подбодрила Сова. – И поскорей! Вот уж потехи будет – хохлы в НАТЕ!
– Чего же потешного?
– Так ей же сразу хана придет!
– Кому – ей?
– НАТЕ твоей!
– А они тогда – в Евросоюз!
– И союзу этому будет полный кирдык! Вы, хохлы, – наш засадный полк.
– В том и есть ваша москальская агрессивная физиономия! – нехотя отпарировал дед.
Старухе, должно быть, тоже надоело препираться, да и любопытство разбирало – открыла задвижку на трубе и попросила глухо:
– Скажи хоть на словах, что пишет-то Юрко?
– Что надо, то и пишет.
