Мутанты

Но довести этот медицинский консилиум им не дали, поскольку к хате подкатила еще одна процессия с машиной «неотложки». На сей раз в дверях оказался Дременко, за которым маячили белые халаты.

– Где американец? – заозирался голова. – Я «скорую» пригнал… Вы куда дели Джона? Ксана?

– Опоздал, сват! – с сердитым задором сказала Сова. – Его демутат увез. Ишь, забегали!

– Это правда, Ксана?

– Успокойся, тату, правда, – откликнулась та. – Тебе вредно волноваться.

– А ты что тут торчишь? – сурово спросил Тарас Опанасович.

– С каким женихом?

– С Джоном!

Он все еще стрелял глазами по хате и вдруг замер, окостенел, словно пораженный столбняком, и синеватые, чисто выбритые его щеки начали покрываться щетиной.

– Что с тобой, тату?

Дременко потянулся рукой к одежде и сапогам, брошенным на пол:

– Это у вас… откуда?

– Опять оружие нашел? – ощетинилась Сова. – Нету больше!

– Одежда батьки Гуменника откуда? – просипел он. – Вы что, раздели его? И разули?!

– Прям, сейчас! В лесополосе нашла.

– Батько! Батьку вбылы! Батьку Гуменника вбылы!

– Почему сразу убили-то? – заметила бабка. – Крови нету, ни пулевых, ни осколочных пробоин. Я же все осмотрела. С убитых – так ни за что бы не взяла. Видно же, снято и брошено. Когда немцы драпали, тоже снимали…

Голова уже ничего не слышал.

– Батьку вбылы! – причитал он. – Рука Москвы! Террористы москальские! Он меня хотел в свой аппарат назначить.

Из-за печки высунулся кудлатый и недовольный Куров:

– Никакого от вас покоя! Ты чего это, сват? Дременко показал ему штаны:

– Батьку вбылы! Степан Макарыч! Он меня назначить хотел! Ты слыхал, как он говорил?

– Не слыхал. – Дед завернулся в простыню. – Уйду я от вас! Горланят и горланят!

– Ты куда в этаком-то виде? – настороженно спросила Сова.

– В баню спать пойду! И только попробуйте разбудить! Тарас Опанасович бросился к дочери:

– А ты слыхала, Ксана?

– Откуда?

– Елизавета Трофимовна, – тогда взмолился он.

– Что подтвердить-то… Что одежу в лесополосе нашла?

– Шо батько обещал депутатом назначить! А его вбылы! И его товарища Ляха вбылы!

– Ничего я не слышала, сват, – возмутилась Сова. – И Гуменника этого всего раз и видала. Так он молчал с похмелья…

Борода у Дременко уже закурчавилась.