– Убирай башку, а то прищемлю, – благосклонно предупредила Оксана и, сняв березовый лист с его шеи, прилепила на лоб. – Давай-давай! Гуд бай, Америка!
А того понесло!
– Ты классная телка! – загундосил переводчик, пытаясь тоже сунуть голову внутрь, и не исключено, порол отсебятину. – С тобой здорово будет трахаться! Когда мы встретимся еще раз? Я долго не выдержу! Я уже сейчас хочу твою маленькую киску.
– Ну ты и козлина! – Оксана включила стеклоподъемник. – Может, прокатимся? На буксире?
Американец успел выхватить голову в последний момент и все равно шаркнул ухом о стекло.
Оксана резко дала задний ход, круто развернулась, заставив Волкова отскочить, и неспешно поехала в сторону Братково.
Наглость американца ее не возмущала, поскольку Оксана была уже в том возрасте, когда и грубость казалась в удовольствие, правда тщательно скрываемое. Ее больше раздражали ни к чему не способные и краснеющие от смущения тихони, в которых она угадывала скрытую нудность характера и эгоизм.
Однако и их не отгоняла от себя, заигрывала с ними, с блистающей тайной радостью выслушивала объяснения в любви и, словно щедрая сеятельница, разбрасывала зерна надежды. Но с такими скоро становилось скучно до зевоты. Бодрили кровь такие мужики, как бабник Мыкола или шустрый молодой прапорщик Чернобай, норовивший атаковать с ходу, без всякой прелюдии. Все эти ее увлечения были безобидными играми, так необходимыми, чтобы чувствовать на себе мужское внимание.
Из-за затяжного, как парашютный прыжок, девичества ей все чаще требовалось пополнение собственных чувств яркими чужими чувствами, обращенными к ней; Оксана лучше всех знала, что это – своего рода вампиризм, но иначе было не сладить со своей женской, скулящей, как потерявшийся щенок, природой.
С годами подобного баловства уже не хватало. Хотелось не самой кружить головы, а чтоб ей вскружили – так, чтобы она ее потеряла. А то по ночам уже мучили постыдные для девицы сладострастные сны, приносящие наяву лишь опустошение.
И вот однажды, отчаявшись, она вздумала искусить судьбу. Под видом санитарного контроля пришла в бригаду строителей с надеждой, что среди гастарбайтеров отыщется тот смелый и единственный, от которого можно сойти с ума. Стену тогда еще возводили прибалты, мужчины с подчеркнуто европейской внешностью и поведением, то есть качествами, сильно отличающими их от братковских женихов.
