И дальше Рита позвала Клодетт, они вместе составили список приглашённых и текст, и Клодетт отправилась в библиотеку писать приглашения, чтобы после обеда Валентин мог отвезти их в город и вручить. А сама Рита наконец-то села читать семейную историю Бодуанов.
Глава 49. Домик-домик, покажись!
В день презентации Рита едва всё не проспала. Потому что вечером легла не просто поздно, а очень поздно. На обед она не выходила, добрая Люся приносила ей суп и салат прямо в кабинет, и она читала, как дома – за едой, и подумала мимолётно, что господин Гийом, наверное, упадёт в обморок там, где он теперь есть, от такого святотатства – есть суп прямо на столе в кабинете и читать при этом семейную хронику! Ничего, вздохнула про себя Рита, переживёт.
Все они переживут.
А пока она читала, домашние ходили вокруг на цыпочках, и даже команда Клода стучала тише и аккуратнее. А в четверг они и вовсе получили выходной, господин же граф сказал, что прибудет прямо к шести на площадь.
Господин Люсьен был весьма интересным автором.
Писал он хоть и витиевато, как было положено образованному человеку в восемнадцатом веке, но не слишком, и читалось вполне легко и свободно. Местами даже очень смешно. Рита узнала, как господин Гийом помог осушить болота вокруг города, и теперь там плодородная земля – да-да, Валя подтвердил, там и сейчас выращивают зерно, овощи и фрукты на продажу. И траву для скота. Вот и не смейте больше говорить, что проклятый колдун, потому что – едите-то вы что?
Сын его Оливье, тот самый королевский советник, ни много ни мало оставался хранителем королевской печати, когда король изволил отбыть в крестовый поход на восток.
Ничего так. И сумел провести эти пять лет так, что и государство не уменьшилось, и вернувшийся живым король его не казнил.
Упомянутый Валентином Анри-Гийом был королевским маршалом, и выиграл несколько примечательных сражений, одно – неподалёку от города, и в итоге не пустил здешний аналог англичан в Верлен, в предгорья и дальше.
А ещё один вояка – Жильбер – под началом некоего маршала Вьевилля наводил в округе порядок, когда местные протестанты вздумали резать местных же католиков и отбирать у них имущество.
О да, об этом следовало говорить, обо всех о них следовало говорить, потому что нынешние жители Верлена – как-никак, потомки выживших тогда. Выживших благодаря кому? А вот. Дома таких бы давно уже записали в почётные граждане и наставили статуй по всем городу, и улицы назвали в их честь, и площади, и может быть даже микрорайоны.
