И взяла Клодетт за свободную руку. Судя по всему, девочка настрадалась.
- Когда я стала госпожой Сезар де ла Мотт – сейчас я понимаю, что дядюшка просто магически подавил мою волю, и я не смогла сопротивляться – он рассказал мне всё. Что, оказывается, давно поглядывал на богатства де ла Моттов, и теперь, наконец-то, они в его руках, потому что его сын женат на единственной наследнице тех богатств! Он приказал мне отдать все ключи от сундуков с хранящимися в семье артефактами, но у сундуков не было ключей, они просто открываются от прикосновения законного наследника.
И об этом я ему не сказала. Сказала – со смертью отца секрет утерян. Он сам ни за что не доверил бы важное женщине, поэтому поверил.
Правда, он попробовал вскрыть один из сундуков топором. Но топор соскользнул, и он получил по ноге. А когда он попробовал забрать ещё один из подвала отцовского дома – то просто не смог сдвинуть его с места. Сундуки остались в том подвале, все пять, и думаю, так там до сих пор и стоят.
И ещё он рассказал, что исчезновение моего брата – его рук дело.
Правда, он проговорился, что не убил младенца, рука не поднялась, а просто отвёз далеко на Юг и подбросил в некий приют. Может быть, ребёнок и выжил. Но не знает, кто он и откуда.
Магические сокровища стояли в подвале, а деньгами он пользовался – сколько мог. И всё время был недоволен, что я до сих пор не родила ему внука – а я не собиралась рожать ему внука. А после того, как он однажды, будучи пьян, признался, что и к смерти моего отца приложил руку… я остановила ему сердце раньше, чем поняла, что сделала.
Правда, меня не заподозрили. Он был стар, нездоров, любил выпить, а его сын очень хотел стать главой семьи. И даже попытался добиться титула графа де ла Мотта, но тут не преуспел – потому что титул должен был отойти моему сыну, а сына не было.
Мой супруг был, мягко говоря, не лучшим из людей, и ко мне относился тоже далеко не всегда так, как подобает относиться к супруге. Я терпела… до тех пор, пока он не привёл в дом любовницу, девицу без родных, без средств и, очевидно, без совести, потому что он дозволил ей рыться в моём гардеробе, носить мои фамильные драгоценности и сидеть за обеденным столом рядом с ним.
А если я не желала выходить к столу – то он принимался мучить кого-нибудь из слуг.
А потом я учуяла яд в пище. К счастью, я умею вычленять яды, это семейное, но ни дядюшке, ни Сезару не досталось. И поняла, что не яд, так что-то ещё, и если я хочу жить, то пора действовать.
