- Нет, не прогоню, с вами, оказывается, неплохо. Но… вы готовы не торопиться и посмотреть, как оно дальше пойдёт? Потому что…
Да потому что она отвыкла уже от мужиков! Она не понимала, что ей делать, как себя вести. Арсений в последние годы был чем-то между другом и соседом, а этот… Раймон хочет быть совсем не другом и не соседом, по ходу. И что делать-то?
- Спасибо за откровенность, Рита, - он смотрел, и она понимала – да, столько тепла и душевности для неё одной дома не случалось ни разу. – Говорят, вся мудрость человеческая заключена в двух словах – ждать и надеяться.
Я готов.
Точно. Ждать и надеяться. Значит, так и будем. Ждать. И надеяться.
Глава 66. Задача по силам
Донатьен Дюваль вышел из экипажа возле старинного особняка на улице Сент-Антуан и велел кучеру ждать. В этом доме он всегда задерживался надолго, и сейчас есть, что рассказать, и о чём спросить совета. И вообще хорошо, что есть, у кого спросить совета. Потому что ситуации бывают ой какие разные. Он отдал трость и шляпу дворецкому, услышал, что господин герцог ждёт его, и пошёл знакомой дорогой в гостиную.
Хозяин дома поднялся из кресла навстречу, хотя мог этого не делать – в свои почти девяносто лет. Однако же, герцог Саваж подтверждал мнение о том, что маги крепче простецов и живут дольше, и, несмотря на почтенный возраст, был бодр и весел. Живая легенда, маршал первой империи, военный министр и посланник в эпоху Реставрации Роганов, снова военный министр при второй империи, сейчас он оставался императорским советником и имел право входить к его величеству без доклада.
И даже иногда, как говорили, этим правом пользовался.
Герцогиня Саваж вошла в другие двери – нужно рассказать Николя Мерсье ещё об одной старушке-божьем-одуванчике, в которой, конечно же, никак нельзя заподозрить сильнейшего из ныне живущих некроманта Франкийской империи. Разве что – обратить внимание, что она не вошла в двери обычным образом, а появилась, как говорили ей подобные, из теней.
Молодые дарования в подмётки не годились этой почтенной даме. Дама преподавала профильные предметы в академии, её отчаянно боялись и очень уважали.
А на стене висела хорошо знакомая Донатьену картина. Господин Гро, придворный живописец Наполеона, изобразил эту пару, какими знал – молодыми и прекрасными. Волосы герцога Саважа были черны, как и фрак, платье герцогини – цвета красного вина, а её светлые волосы волнами лежали на спине.
