"
"Он уже побывал здесь на разведке: в воскресенье приехал на речном трамвайчике, затесавшись в толпу шумных экскурсантов, всюду ходил вместе с ними, добросовестно осматривая местные достопримечательности: атаманское подворье, бывший мужской монастырь, кандалы, в которые некогда был закован Степан Разин, и конечно, симпатичную деревянную церквушку, чудом уцелевшую в годы борьбы с религиозным дурманом. Издали казалось, что она сделана из маленьких, посеревших от времени дощечек, словно уменьшенная модель из спичек на реконструкции.
Толкни посильнее – и рассыплется… Ан нет – вблизи видно, что когда-то плотники сработали на совесть, простоит храмина еще лет сто или двести… Внутри было сумрачно, прохладно и почти не пахло воском и ладаном. «Свечей жгут мало, на ладане экономят, – подумал он. – Да и где попам «рубить капусту»? Небось всех старух-прихожанок наберется двадцать – тридцать. И то в святой праздник… Молодежь вся в город подалась, мужики стесняются лоб перекрестить, не то что в церковь зайти.
Коммунистическая идеология не терпит конкуренции, хорошо еще – вообще не закрыли…»
Экскурсанты рассматривали изящный балкончик клироса, который обветшал, провис и теперь вряд ли выдержит хор певчих, восхищались тонкой резьбой деревянного алтаря, а Студент небрежно прошелся вдоль иконостаса, высматривая то, что заказал Сазан. Глаз профессионала быстро скользил по темным ликам святых, многозначительно проглядывающим сквозь патину прошедших веков. Золотых окладов здесь, естественно, не было, но подлинных древних досок целых две, а старинная иконопись ценится куда дороже золота… А вот и еще ценная доска – Николай Угодник, XVII век… Третий раритет! Для такой маленькой церквушки – перебор… Ну ничего, скоро он это исправит…
Студент усмехнулся и принялся внимательно рассматривать будущую добычу, прикидывая – за сколько удастся ее сдать и как лучше к ней подбираться.
– Ой, а почему икона краской измазана? – резко прозвучавший в церковной тишине женский голос оторвал его от этих важных размышлений.
– Это не краска. Она «закрылась» давным-давно, еще в двадцатые годы, когда иконы и жгли, и на дрова рубили, – рассудительно ответил густой баритон.
Студент обернулся. Несколько экскурсантов обступили священника – средних лет мужчину с черной окладистой бородой, в рясе и с большим крестом на груди. Он указывал на аналой[44], где лежала толстая вогнутая доска без всякого оклада.
