Я из древнего княжеского рода с польскими корнями, с традициями, с принципами… Предки мои для России немало сделали. А за одно это меня могли в любой момент на Соловки сослать или расстрелять в сыром подвале! Пришлось славную фамилию на собачьи клички менять! Вот оно как!
– Но теперь у тебя все нормально, Фелюксишка! Молодой, сильный, можешь горы свернуть! Ты нас еще, стариков, за пояс заткнешь! Такие раритеты раскопаешь, вся Москва завидовать будет! Да что Москва? Весь мир!
Сухомлинов выпятил нижнюю губу.
– Да, были бы деньги, а достать можно что угодно!
– Неверно, – покачал головой Бернштейн. – В нашем деле не деньги главное. Вот попробуй, достань мне икону «Введение Богородицы во Храм». Причем с ветхозаветными клеймами.
– Слушай, Саша, ты же иудей, а помешан на православных иконах. Ты случайно не сменил веру?
– Я врач, а значит, атеист…
– Это ты слабо сказал, Сашок. – Охотников визгливо рассмеялся. – С твоей специальностью ты не просто атеист, ты сатанист!
Бернштейн отмахнулся.
– Оставь свои шуточки! Тут дело не в вере, дело в эстетических чувствах. Православные иконы – это нечто удивительное. Неделю назад я был в одном солидном доме. И увидел ее. Я просто остолбенел. Резьба по кипарису, удивительное изящество, она дышит святостью, каким-то потаенным светом, добром. Хозяин не из наших, случайный человек в коллекционном деле, уверял, что икона – реальный свидетель духовной связи Святой горы Афон с Россией. Я поинтересовался: может, продаст? Так он даже отвечать мне не стал, будто не слышал! Хотя мои возможности знает и знает, что я любые деньги отдам! А ты: деньги, деньги… Думаешь, я свои раритеты вот так запросто возьму и продам? Триптих семнадцатого века или Николая Угодника в золотом окладе? Уж не говорю про Богородицу с младенцем в яслях! Ее никто так и не смог датировать…
– Ой, Сашенька, не напрягай мне мозги, я же адвокат и знаю изнанку жизни! Если хозяин не хочет продать икону, то другие люди за те же деньги могут принести тебе ее и без его ведома! И ты таких людей знаешь!
Феликс заинтересованно переводил взгляд с одного на другого.
– Побойся Бога! – замахал руками Бернштейн. – Что за глупости? Откуда ты все это взял?
– Ладно, считай, что это грубая адвокатская шутка… Зачем тебе эта Богородица? Вот взять меня. – Сухомлинов поднес ко рту ладонь, сложенную трубочкой, и слегка откашлялся. – Все нумизматы бредят золотым долларом США 1854 года…
– А что, он дорогой? – перебил Охотников.
