– Поговори с этими своими знакомыми. Ну, ты понимаешь…
– Да ничего я не понимаю! – Александр Исаакович в сердцах отбросил полотенце. – Вы что, сговорились?! Языками болтаете черт знает что! А до людей дойдет, они могут и поотрезать языки-то!
– Все наши знают, что ты когда-то Козыря лечил и с тех пор с ним корешишься! – не отступал Феликс. – И другие блатные тебя уважают! Ты же мне друг, поговори с ними. Дело есть. Я хорошо заплачу…
Бернштейн вздохнул, нагнулся, поднял полотенце, повесил на крючок.
– Что за дело? – глядя в сторону, спросил он.
– Перстень наш фамильный выкрасть. Охотник не соврал – он действительно в Рыцарском зале выставлен.
– Ты в своем уме? – вскинулся Бернштейн. – Из Эрмитажа?!
– Ну и что? – Феликс невозмутимо пожал плечами. – Не нам же это делать! А для спецов такая кража – все равно что для тебя гонорею вылечить! Я заплачу, сколько запросят. Это же их работа. Они еще «спасибо» тебе скажут!
Александр Исаакович в сомнении пожевал губами.
– Ладно, – наконец сказал он.
– Я переговорю. Завтра вечером дам ответ.
– Ну и отлично! – улыбнулся Феликс. – Ты настоящий друг…
На другой день, после работы, они встретились за ужином в «Астории».
– Короче, люди возьмутся за эту работу, – деловито жуя, сообщил Бернштейн. – Это будет стоить десять «штукарей»…
– Ого! – Феликс даже положил вилку на фарфоровую тарелку. – Почему так много?
– Работа сложная, ее не каждый может сделать. – Бернштейн разлил по рюмкам ледяную водку. – Придется специалиста из Ростова вызывать.
Ты же сам сказал: «Заплачу, сколько запросят». Имей в виду: тут назад отыгрывать нельзя…
– Да я и не собирался. – Феликс наколол на вилку ломтик селедки, поднял рюмку. – За успех нашего дела!
Они чокнулись.
– Деньги надо дать вперед, – сказал Бернштейн и выпил. – У них так принято.
Глава 4
Чистое «дело»
Сорвавшаяся в Старочеркасске кража существенно осложнила жизнь. Студент рыскал по городу, но раздобыть денег не удавалось: слишком крупная сумма, взаймы такую не перехватишь… Серьезные дела не подворачивались – их надо специально подбирать да готовить.
Пытался «развести» Сазана, но тот категорически отказался давать аванс: «мол, увижу иконы, тогда и расплачусь сполна…»
А время отдавать долг неумолимо приближалось, когда он встречал Матроса, тот злобно ухмылялся, смотрел на часы и приставлял к своему горлу палец, как заточку. Намекал, гнида…
И вдруг принесли вызов на междугородные переговоры с Ленинградом.
