И сам ибн Саббах способен вонзить в него кинжал, и его головорезы в любой момент могут сбросить в пропасть, стоит этому страшному старцу только мигнуть.
– Я хочу вернуться. У меня кружится голова, – тихо сказал он.
– Конечно, мой дорогой друг! – ибн Саббах вернулся к прежнему уважительному тону заботливого хозяина. – Фарид, помоги гостю!
Ассасин, не отходивший от Шейха, взял коня графа под уздцы и пошел по самому краю карниза, как бы отгораживая его от пропасти и страхуя от падения. Так они добрались до площадки перед воротами.
Только здесь посланник пришел в себя и вспомнил о своей миссии.
– Я вижу, твоя обитель действительно неприступна, о Великий Шейх! Как же войти сюда с миром и дружбой?
Тонкие губы ибн Саббаха тронула улыбка.
– Осел, груженный золотом, откроет врата самой неприступной крепости!
Де Котье поклонился.
– Я передам эти слова своему королю.
– И запомните Фарида. – Шейх показал рукой на своего сопровождающего, молодой человек поклонился.
– Он вполне может оказаться в Париже.
И мне бы хотелось, чтобы вы его хорошо встретили и помогли, если придется…
– Сделаю все, что в моих силах, о Великий Шейх…
Старец Горы кивнул.
– А теперь я хотел бы предложить вам утонченный восточный отдых. Вы не забудете его до конца жизни…
Поскольку обещание прозвучало двусмысленно, ибн Саббах уточнил:
– Хотя жизнь ваша, как мне кажется, будет долгой…
* * *Не успел покинувший крепость де Котье спуститься на равнину, как Великий Шейх снова вызвал Фарида.
Он уже не «рафик», а «даи». Такого быстрого возвышения Аламут не видел. А уж такой расположенности Шейха к подданным – тем более. И действительно, ибн Саббах говорит со своим слугой, как с равным, позволив сидеть в своем присутствии.
– Безнаказанность этого Франсуа дает дурной пример другим вельможам, – раздраженно сказал Шейх. – Французик привел его, как пример хорошей охраны, которая позволяет не слушать моих приказов. Это очень опасно для нашего дела… К тому же он борется с мусульманством и переделывает мечети в церкви.
Надо было убить его сразу, как только он казнил моего гонца!
– Простите, Великий Шейх, но это было совершенно невозможно. Его охраняли рыцари в железных латах, к нему нельзя было даже приблизиться. Не только к нему: к его карете, к его дворцу, к тому, чего коснется его рука. Его пищу пробовал специальный человек. Вооруженные люди не отходили от него день и ночь, все слуги неподкупны.
