И все же, барон фон Ротенберг держался гораздо сдержаннее, чем баронесса Мари, серо-зеленые глаза которой лучились радостью встречи. В длинном зеленом платье с расшитым лифом и в белом чепчике она была очень хороша собой, гораздо красивее жены казначея, на которой было богатое бордовое платье и бордовый чепчик.
Склонив голову перед дамами, князь де Лавуазье уверенно занял свое место и посадил рядом своего гостя. Им обоим было по сорок с лишним лет, но внешне они разительно отличались друг от друга. Массивный, загорелый, с принятой на Востоке бородой, закрывающей пол-лица, Франсуа Палестинский имел вид бесстрашного воина.
Под просторной рубашкой из белого дамасского шелка с круглым воротником, несмотря на жару, скрывалась кольчуга, широкие штаны нависали над голенищами мягких сапожек. Красный плащ он распахнул, но снять не мог, ибо в левую полу завернул свой кинжал. Его спутник – бледный, со сморщенным морщинистым лицом, с тонкими усиками и небольшой бородкой клинышком, никогда не носил оружия и больше походил на писаря из королевской канцелярии.
К вновь пришедшим с приветственными улыбками повернулись множество лиц, тускло белеющих в полумраке собора. Черты тех, кто сидел близко, можно было рассмотреть.
– Вон того юношу зовут Жак, – гулким шепотом произнес Франсуа, наклонившись к своему спутнику. – А раньше звали Аззам. Они с другом приняли католичество и стали примерными христианами. Любой рожденный католиком может у них поучиться! В прилежании соблюдения канонов им нет равных… И они никогда не обращались ко мне с просьбами, как многие другие…
Князь вздохнул и добавил:
– Моя мечта – привлечь в Иерусалим как можно больше арабов-христиан, переделать мечети в церкви… Тогда мы резко изменим соотношение сил на Востоке…
– Святая мечта! – кивнул де Конте.
– Может, тебе удастся укротить этого бешеного Саббаха!
– Дни самозванца сочтены, – зловеще кивнул князь. – Скоро я отрублю ему голову, как когда-то отрубил его посланцу!
Тема отрубания голов вызвала у де Котье тошноту, поэтому он деликатно уклонился от ее дальнейшего обсуждения и принялся внимательно слушать псалмы.
Литургия заканчивалась.
– Господь с вами! – торжественно произнес священник-предстоятель отец Жорж.
– И со духом твоим, – разноголосо ответила община, и гулкое эхо отозвалось под высокими сводами собора.
Потом началось дароприношение. Прочитали «Отче наш» и «Агнус деи»[60]. Наконец, освятив хлеб и вино, отец Жорж причастился первым и пригласил прихожан вкусить плоть и кровь Христову.
