Эсфирь сопровождала его преданным взглядом, ожидая приглашающего знака, но его не последовало. Кфир вошел в большую светлую комнату с дорогой египетской мебелью, большим столом, заваленным свитками и книгами. На полках стояли приборы и инструменты, собранные, казалось, со всего света. Он обустраивал кабинет по образу и подобию комнаты Учителя, которую тот называл у себя. Хотя здесь все было гораздо лучше, качественнее и красивей: и сама комната, и инструменты, и обстановка.
В углу стоял огромный диван, набитый конским волосом, который так ласково принял в объятия погрузневшее тело лекаря, что сон быстро смежил его веки.
И сразу вместо мягкости матраца он ощутил твердость деревянного топчана, расписанные фресками стены сдвинулись, превратившись в неровную, окрашенную известкой глину. Рядом тихо посапывала Зуса. Ему так не хотелось будить девушку, но надо: вдруг именно сегодня Мар-Самуил заглянет в девичью спальню и обнаружит отсутствие дочери! Да и Дебора уже обиженно гремит своими горшками. Отвергнутая любовница ревнует и в любой момент может все рассказать хозяину! Тогда трудно сказать, чем все это обернется для них обоих.
Он аккуратно провел кончиками пальцев по лицу девушки, и она тут же открыла глаза.
– Пора вставать, – чуть слышно прошептал Кфир. – Светает. Дебора уже на кухне… Да и отец наверняка встал…
– Эта мерзавка рассказала мне все про вас! Скажу отцу, чтобы он ее выгнал!
– Это все в прошлом…
– Все равно. Я не могу ее видеть…
На глазах у девушки блеснули слезы, она закусила губу.
– Иногда я и тебя не могу видеть! – она вскочила и стала быстро одеваться, не глядя на своего возлюбленного."
"На мгновение у Кфира перехватило дыхание. Сближение с Зусой было долгим и непростым. Все свершилось тогда, когда Мар-Самуил улетал в Галилею, к своему давнему другу чернокнижнику Гилю. Его не было две ночи, именно тогда чувства перешли в плотские отношения. И в сердце Кфира разгорелась любовь. Потом были жаркие ночи под носом у Мар-Самуила, надежда на то, что они поженятся и он станет законным обладателем этого бесценного сокровища.
И вот теперь… Неужели все так закончится?
– Зуса, ты не должна так говорить! Разве не дарю я тебе радость, разве не ты мне шептала, что летаешь в облаках, когда находишься в моих объятиях?!
– Это правда, чувства вскружили мне голову, они оказались сильней разума… Теперь я боюсь, отец узнает, что я уже полгода парю в облаках. Он проклянет меня. Может даже выгнать из дома…
– Не бойся.
