– Неужели ты не хочешь выполнить мою просьбу?
– Нет! – резко сказал Кфир. – Я научил тебя всему, что знал. И если ты хочешь исцелить этого несчастного, то вполне можешь сделать это самостоятельно. Тем более что в последнее время ты успешно обходился без меня и моих советов!
Не прощаясь, он покинул кабинет. Сидящие во дворе пациенты выжидающе смотрели на знаменитого лекаря. Особенно выразительный взгляд был у Мамерка. Похоже, он ждал ободряющих слов или хотя бы знака. Но Кфир, отвернувшись, прошел мимо и вышел на улицу.
Римская коляска, запряженная лоснящимся вороным конем – подарок Вителия Гарта, стояла у ворот. Он занял свое место, возница пустил коня рысью. Подскакивая на неровностях дороги, коляска резво покатила по улице. Неспешные прохожие едва успевали выскочить из-под колес и громко ругались вслед. Но Кфир не обращал на это внимания. Его одолевали тяжелые мысли.
Ученики, как правило, неблагодарны, и Ави не стал исключением. К тому же Шимону уже скоро двадцать четыре года, он научился азам врачевания, и ему давно пора начинать свою собственную практику.
Но Ави будет мешать сыну так же, как когда-то Мар-Самуил мешал Ави. Значит, придется опять обращаться к помощи перстня… Но в прошлый раз невинная просьба направить пациентов от старого лекаря к молодому привела к смерти Мар-Самуила… Каким образом будет выполнено его желание на этот раз? Может быть, теперь сгорит дом Эльмуда со всеми домочадцами? Что ж, значит, у них такая судьба… Тем более, что Бенцион уже не заступится за своего любимца…"
"Коляска резко остановилась.
Дорогу перекрыла шеренга пеших легионеров, которую возглавлял всадник в шлеме с гребнем, в кожаном нагруднике и красном плаще. Подняв руку, он приказал остановиться всем, кто хотел выехать или выйти на Дворцовую площадь. Там, перед дворцом прокуратора, спешивалась только прибывшая центурия. Покрытые дорожной пылью легионеры осматривались, разминали затекшие ноги, а в ворота дворца заезжали кареты и обозные повозки.
Лицо заступившего дорогу всадника закрывали крылья шлема, но поднятую руку Кфир узнал.
– Клодий!
Тот всмотрелся и подъехал ближе.
– Приветствую тебя, мой исцелитель!
– Что тут происходит? – спросил Кфир.
– Прибыл новый прокуратор, Публий Крадок, – понизив голос, сообщил Клодий. Хотя Кфир свел ему чужую татуировку, из-за странностей правой руки он так и не поднялся выше должности трибуна.
